Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 43 из 122

Он запрыгнул на пассажирское сиденье, хлопнув дверью так, что машина вздрогнула. Я рванул с места, врубив скорость на допустимый максимум. Достал пачку сигарет, зубами вытащил одну, прикурил и выбил еще одну, протянув Артему.

— На, покури еще, подуспокойся, — буркнул, затянувшись и приоткрыв окно. Дождь сразу залетел внутрь, но мне было похер.

Он молча прикурил, выдыхая дым. Его руки дрожали, и я видел, как он сжимает кулаки, будто готов вмазать кому-то прямо сейчас.

— Наряд уже едет к её дому, — сказал, не отрываясь от дороги. — Но, если этот Титов действительно там, лучше тебе держать себя в руках. Не хватало ещё, чтобы ты его прикончил.

— Если он в доме и тронул ее, я его в асфальт закатаю, и ты меня не остановишь, — прорычал он, стряхивая пепел на пол.

Я хмыкнул, затянулся еще раз, пепел осыпался на джинсы.

— Тёмыч, башкой думай, а не кулаками, — бросил, смахивая грязь с штанины. Голос был жесткий, но я реально волновался за этого идиота. — Титов гад скользкий, но если ты его угробишь, Вера без тебя останется. Оно тебе надо?

— Ты бы видел, как он на неё смотрел на том вечере, — огрызнулся он, сминая сигарету в пальцах. — Как будто она его собственность. Если он там, я его…

— Хватит, — оборвал, швырнув окурок в окно. — Я сказал: полиция разберётся. А ты не смей влипать в проблемы, понял?

Он кивнул, сжав зубы и прикрыв глаза. Машина неслась по ночным улицам, Питер размазывался в сплошное яркое пятно. Я привык к такому — к погоням, к риску, к мутным типам вроде Титова. Но мысль о Свете, ждущей меня дома, и о Полине, которая, наверное, уже спит у бабки, не отпускала. Блять, Малинин, докатился. Сидишь тут, гонишь под дождем, а в голове — розововолосая девчонка и ее дочка.

****

Дождь все еще херачил по крыше машины, когда мы подлетели к дому. Артем выскочил первым, не дожидаясь, пока я заглушу мотор, и рванул к подъезду, как будто его под зад хорошенько ткнули. Я выругался, выхватил ключи и побежал за ним, на бегу доставая телефон, чтобы еще раз поторопить наряд — они, сука, должны были уже быть здесь.

Макаров открыл входную дверь в квартиру Веры и распахнул ее с такой силой, что я подумал, петли сейчас вылетят. Артем вломился внутрь весь мокрый и с глазами, метающими молнии. Я влетел следом, и картинка, которая открылась, заставила смачно выругаться.

Вера лежала на полу, прижатая к линолеуму большим телом этого урода, футболка на ней была разорвана, едва прикрывала тело. Титов нависал над ней, но, увидев нас, дернулся. Лицо Артема исказилось. Я никогда не видел его таким злым. Он заорал, как зверь, и бросился на этого мудака.

— Ах ты, ублюдок!

Кулак Макарова врезался в челюсть Титова с хрустом, тот отлетел к стене, рухнул на спину, кровь брызнула на пол. Мудила зарычал, пытаясь встать, но Артем уже был на нем, молотил кулаками, как будто хотел вбить его башку в пол. Удар. Еще удар. Кровь, хрипы, стоны.

— Артём! — крикнула Вера, отползая к стене.

Ее голос дрожал, глаза были полны ужаса. Она пыталась встать, но ноги не держали, и она прижалась к стене, обхватив колени руками. Я почти кинулся к ней на помощь, но понял, что нужно сначала не дать Артему завалить Титова.

Рванулся вперед, схватил Макарова за плечи, пытаясь оттащить. Он рычал, вырывался, кулаки были в крови, глаза дикие.

— Стой, Тёмыч! Хватит! Ты его убьешь! — орал я, вцепившись в него мертвой хваткой. Мышцы горели от напряжения, он был, сука, как танк. — Успокойся, блять! Полиция уже едет! Ты же не хочешь сесть в тюрьму из-за этого мудилы!

Титов лежал на полу, стонал, лицо — сплошное месиво. Вера, пошатываясь, поднялась, прижалась к стене, ее глаза метались между нами. Я видел, как она дрожит, как пытается держать себя в руках, но слезы уже катились по щекам.

Артем все еще рвался закончить начатое, но я держал крепко.

— Пусть только попробует встать, — прорычал он, дернувшись в моих руках. — Я его сейчас добью.

— Нет, — отрезал я, не ослабляя хватку. — Ты не убийца, Артем. Подумай о Вере.

Он замер, резко вскинул голову, посмотрел на нее. Вера сделала шаг вперед, держась за стену, и всхлипнула. Артем вырвался из моих рук, но уже не к Титову, а к ней. Она рухнула в его объятия, и я увидел, как ее колотит. Через секунду она обмякла, потеряла сознание.

— Блять, — пробормотал я, глядя на эту картину.

Артем сел на пол, прижимая Веру к себе, его руки дрожали, но он держал ее крепко.

Полиция ввалилась через пару минут. Двое патрульных, за ними —«скорая»: врач и медсестра с чемоданчиком. Я кивнул ребятам, быстро обрисовал ситуацию:

— Нападение, попытка изнасилования. Подозреваемый — вон тот мудак на полу. Пострадавшая — хозяйка.

Один из ментов рванул к Титову, поднял его за шиворот, второй начал защелкивать наручники. Урод мычал что-то нечленораздельное, кровь капала на пол. Я смотрел на это и чувствовал, как внутри все кипит — хорошо, что Артем успел, но, сука, как близко был момент полного пиздеца.

Они вывели Титова в коридор, и я услышал, как он споткнулся на лестнице. Дверь захлопнулась, оставив в квартире запах крови, пота и страха. Я глянул на Артема, он сидел на полу, прижимая Веру, и выглядел так, будто готов был разнести весь мир.

— Тёмыч, я на пару минут, дам ребятам инструкции, как этого гандона в участке встретить, и вернусь.

Он кивнул, пробормотал что-то вроде «спасибо» и уставился в пол. Я вышел в коридор, передал патрульным, чтобы Титова трясли по полной, и вернулся. Медики уже уложили Веру на диван, привели в чувство. Она открыла глаза, но выглядела, как призрак — бледная, дрожащая.

Когда за медработника закрылась дверь, я подошел к Артему.

— Ты в норме, Макаров? — спросил тихо. — Спасибо, что делов не наделал.

Он хмыкнул, не поднимая глаз.

— Без тебя я бы сейчас в кутузке сидел за убийство.

— Я бы тебя отмазал, — усмехнулся я, почесав щетину. — Из-за этого куска дерьма…

Телефон в кармане завибрировал, перебивая меня. Выругался, достал его. На экране — «Света». Ну, блять, идеальное время. Нажал «ответить».

— Полякова, не помню, чтобы ты страдала глухотой, — начал, отходя чуть в сторону. — Я тебе чего сказал сделать, а?

— Андрей, ты где? — ее голос был тихим, но с той самой ноткой теплоты, которая всегда меня цепляла. — Я волнуюсь. Прошло уже почти три часа, как ты ушел. Что с Верой? Мне нужно приехать?