Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 28 из 122

Глава 14

Андрей

Света вырубилась, ее рука все еще сжимала мою, но пальцы ослабли, дыхание стало ровным.

В комнате было тихо, слышалось только тиканье часов на стене и шум машин за окном.

Уходи, Малинин, пока не поздно. Своё дело ты уже сделал.

Но ноги отказывались слушаться.

На кой черт я вообще поперся за ней?

Сам себя не понимал. Зачем-то примчался в этот бар, как полный идиот, забрал, уложил спать. Так-то она могла бы и такси взять. Не моя проблема при любом раскладе. А теперь, когда она спит, точно пора валить.

Но ее слова «не уходи, пожалуйста. Побудь со мной» звучали в голове на репите.

Алиса тоже так говорила, также просила с ней посидеть, когда мы были женаты, а потом все пошло к черту.

Мысли путались, злость на себя накатывала.

Я аккуратно высвободил руку, но вместо того чтобы свалить, прошел к ее рабочему столу у окна — старому, заваленному бумагами, ноутбуком, ручками и стопками книг с закладками. Плюхнулся в кресло, которое жалобно скрипнуло подо мной. Спина ныла после вчерашнего дежурства, но сейчас мне было похер.

Смотрел на то, как она спит, как псих какой-то. Розовые волосы разметались по подушке, лицо расслабленное, губы чуть приоткрыты, грудь поднималась под рубашкой.

Она выглядела настоящей: усталой, но очень красивой. И была так непохожа на всех моих «подружек».

Малинин, ты точно больной. Сидишь, пялишься на спящую бабу.

Потер щетину, совсем невовремя вспомнив тот момент в ванной, ее губы, ее тело, прижатое к моему. Два месяца мы оба усиленно делали вид, что ничего не было — пакеты, пироги, сломанная мебель, посиделки с Полиной.

Между нами дружба? Да бред собачий.

Света меня цепляет, и я с большим удовольствием трахнул бы ее, и я злюсь, что не могу выкинуть ее из головы.

Сидел, потирая шею, и ненужные мысли лезли в голову.

Она тянет дочку одна, пашет на двух работах, а я — разведенный следак с пустым холодильником и бабами, которых даже не запоминаю. Зачем я ей такой? Да и она мне не сдалась от слова совсем. Мне все эти проблемы были не нужны, но… Но ее глаза, когда смотрит… будто в душу мне глядит.

Усталость навалилась. День был длинный: работа, потом ее СМС, бар, беготня. Глаза слипались, голова клонилась к столу, и я вырубился, сидя в этом чертовом кресле, не понимая, на кой хрен остался в ее квартире.

****

Проснулся от света, пробивающегося сквозь занавески. Шея затекла, спина ныла, как после долгого сидения в отделе

Блять, Малинин, ты ночевал здесь? Сидя в кресле? Ну ты и дебил.

Потер лицо, пытаясь прогнать остатки сна, перевел взгляд на диван. Пусто. Простыни смяты, одеяло почти сползло на пол.

Тут же услышал шум на кухне: звон посуды, журчание воды.

Вздохнул, вставая, суставы хрустнули. Пол скрипел под ногами, когда двинулся в сторону звука.

Тихо остановился в дверях.

Света стояла у плиты, в пижаме — серой, с длинными рукавами, розовые волосы в неряшливом хвосте. Варила кофе в турке, делала бутерброды — хлеб, сыр, колбаса, аккуратно нарезая кусочки. На столе уже стояли две чашки.

Она выглядела свежей, но с явными следами похмелья. Бледная кожа, тени под глазами, но держалась вполне уверенно и бодро.

Красивая даже с бодуна.

— Доброе утро, — буркнул, опираясь на косяк. Она вздрогнула, чуть не уронила турку, повернулась, глаза округлились.

— Андрей, доброе утро, — тихо ответила, поправила хвост, щеки порозовели.

Ей очевидно неловко.

— А где мелкая? — спросил, садясь за стол и потирая шею.

— Все еще у Нади. Пока что. Заберу ее после обеда, — ответила она, разливая кофе.

Руки дрожали, но она криво улыбнулась. Потом поставила тарелку с бутербродами и села напротив.

Мы завтракали почти молча, перекинувшись парой фраз:

— Кофе не слишком крепкий?

— Норм.

— Возьми еще бутерброд.

— Ага, щас.

Ее запах — легкий цветочный пробивался через аромат кофе, и я злился, что замечаю это.

Спустя сорок минут я пошел умыться, а она убирала посуду. Вернулся на кухню, намереваясь попрощаться и свалить наконец к себе.

Но стоило войти, как Света тут же повернулась ко мне, теребя край пижамы:

— Андрей, прости за вчера. За пьяные смс, за то, что дернула тебя. Я... все время тебя напрягаю. Извини меня, пожалуйста.

Раздражение накатило раньше, чем я вообще проанализировал сказанное.

— Блять, Света, единственное, чем ты меня напрягаешь, так это своим постоянным «извини»! Они у меня уже в печенках засели. Если бы мне было впадлу, я бы тебя давно нахер послал, и дело с концом!

Она замерла, глаза вспыхнули.

— Это называется проявлением вежливости, если ты не знал, Андрей!

— Это называется хрень собачья, Света! Не еб… Не делай мне мозги!

— Больно много ты, хам, понимаешь в вопросах вежливости.

— Харе гнать на меня, Полякова. Я же не тупой.

Она шагнула в мою сторону.

— С бабами своими в таком тоне общайся! А со мной не смей!

— А как с тобой надо?!

— Никак со мной не надо! Пошел ты на хрен, Андрей! И помощь мне твоя больше не нужна! Засунь ее себе в задницу!

Злость забурлила внутри.

— А ну-ка повтори, че ты щас сказала?

— Пошел ты, Андрюша, на х-ре-н, — повторила она отчетливо каждую букву.

Срыв был мгновенным. Я резко двинулся к ней, схватил за талию, сильно прижал к себе, впиваясь в губы.

Поцелуй злой, жадный, язык ворвался в ее рот. Она ахнула, попыталась сразу же меня отпихнуть, но спустя пару секунд прекратила сопротивляться и ответила. Руки обвили мою шею, ногти впились в кожу.

Я подхватил ее под бедра и усадил на стол, не отрываясь от губ. Столешница скрипнула, чашки звякнули, но мне было наплевать. Руки задрали рубашку, сжали грудь — полную, мягкую, соски сразу затвердели под пальцами. Она застонала в мой рот, выгибаясь, ноги обхватили мои бедра, притягивая ближе. Я сжал горошины, слегка щипая, и она ахнула громче, стоны били по нервам, член в джинсах давил, болезненно напряженный.

Ее запах кружил голову, и я понимал — в этот раз точно не остановлюсь. Даже если за окном начнется апокалипсис.

Мозг вырубился. Здравый смысл вышел погулять.

Провел языком по нижней губе, слегка прикусив зубами, она шикнула, ногти полоснули по плечам, оставляя жгучие следы.

Сдернул Полякову со стола, грубо развернул и быстро уложил животом на столешницу. Стянул пижамные штаны вместе с трусиками, задрал рубашку, проводя пальцами по хрупким позвонкам.