Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 121 из 122

— Ничего я не взорвал, — возмущенно ответил Андрей. — Просто сковородка дымит.

— Ты масло забыл налить, — пробормотала я, входя на кухню.

Он обернулся, виновато улыбаясь.

— А если я скажу, что это новый рецепт?

— Тогда скажу, что новый рецепт не удался, — я забрала у него лопатку. — Иди лучше уроки проверь. Я сама тут справлюсь.

Андрей вздохнул, но спорить не стал. Подошёл, обнял меня, целуя в шею.

— Ты моя спасительница.

— Знаю, — усмехнулась я, отодвигаясь.

— Иди уже.

Он ушёл, а я смотрела ему вслед. Тринадцать лет мы вместе. А я до сих пор не могу насмотреться.

Андрей

Еще 7 лет спустя.

Я сидел на веранде, наблюдая, как солнце садится за соснами, и медленно убивал себя мыслями о том, что моя дочь возвращается в Москву. К нему.

— Пап, ты опять будешь портить мне настроение? — Полина стояла в дверях дома, скрестив руки на груди. Ей двадцать пять, она уже не девочка, но я всё равно вижу ту самую малышку, которая бежала ко мне на ручки с криком «папа Андрей».

— Я не порчу. Я переживаю.

— Вот и не надо. Мне двадцать пять. Я взрослая.

— Взрослые не делают глупостей? — я приподнял бровь.

Она закатила глаза. Точь-в-точь как мать.

— Данил — хороший человек. И он ничего плохого мне не сделал.

Я молчу. Потому что знаю: спорить бесполезно. Полина слишком упрямая.

****

Это началось два года назад. Поля приехала на каникулы, светилась, рассказывала про учёбу, про подруг, про практику в «Коммерсанте». А потом случайно обронила:

— Кстати, я познакомилась с одним человеком. Он в ЦИБ работает. Помогает с материалами по кибербезопасности.

Я не придал ее словам значения. Ну, познакомилась. Ну, помогает. Какая разница?

Но разница была в том, что она не переставала говорить о нём. «Данил сказал», «Данил посоветовал», «Данил показал». Я сначала не понял, кто это. А потом до меня дошло. И именно тогда меня накрыло.

Данил. Литвинов.

Тот самый Даня, который когда-то сидел в своей норе с банками энергетика и кучей мусора. Которого отец пристроил к нам, чтобы вытащить из дерьма. И которому сейчас сорок. На пятнадцать лет старше моей дочери.

Я тогда чуть не сошел с ума. Света успокаивала, говорила, что Полина взрослая, что сама разберётся. А я видел только одно: какой-то мужик, младше меня самого на десять лет, крутится вокруг моей девочки.

— Он не крутится, — сказала Полина, когда я впервые высказал ей всё это. — Мы просто общаемся. Ты ничего не понимаешь.

— Я понимаю, что мужик в сорок лет не «просто общается» с двадцатипятилетней девчонкой!

— А может, он просто видит во мне личность? А не объект для… Для чего ты там подумал?

— Я подумал, что он пользуется твоей наивностью.

Она тогда обиделась. Ушла, хлопнув дверью. Не разговаривала со мной три дня. Света сказала, что я дурак, что отталкиваю дочь, что если я продолжу в том же духе, то она просто перестанет мне что-либо рассказывать.

— Ты хочешь, чтобы она врала тебе? — спросила жена, хмуро глядя на меня. — Чтобы пряталась, боялась твоей реакции? Вспомни себя в её возрасте. Ты бы слушал своего отца?

Я вспомнил, каким был в двадцать пять, и заткнулся.

Но легче не стало.

****

— Пап, ну почему ты не можешь принять, что я сама строю свою жизнь? — Полина уселась на диванчик рядом, поджав ноги.

Я смотрел на неё. Двадцать пять. Взрослая. Умная. Красивая.

— Потому что я помню его. Я помню, каким он был. А еще он на пятнадцать лет старше тебя, Полина. У него за плечами…

— У него за плечами работа, которую он любит, — перебивает она меня. — Он прошёл через многое. Он изменился. Ты сам говорил, что люди меняются. Или это работает только для тебя и мамы?

Я открыл рот, желая возразить, но тут же закрыл. Она права. Я сам был тем, кого не принимали окружающие. Кого считали неподходящим. Светина мать смотрела на меня так же, как я сейчас смотрю на Литвинова.

— Это другое, — произнес я, но сам не верил своим же словам.

— Ничего не другое. Ты просто боишься. Вот и все.

Я промолчал. Потому что так и было.

Литвинова я видел несколько раз за эти годы. Он вытянулся, возмужал. Ни следа от того растрёпанного пацана в чёрных футболках. Сейчас он — замначальника отдела в Центре информационной безопасности. Серьёзный, собранный, смотрит в глаза, говорит спокойно. Носит деловые костюмы.

— Пап, — голос Полины вырывал меня из мыслей. — Ты меня слышишь?

— Слышу, — я вздохнул, переводя на нее взгляд. — Ты сказала, что он не причинит тебе вреда.

— И ты мне не веришь?

— Тебе я верю, а вот ему — не очень.

Она закатила глаза, но улыбнулась.

— А Даня говорит, что вы с ним похожи. Оба упрямые. Оба не умеете сдаваться.

— Мы не похожи.

— Похожи. Он тоже думает, что я ещё маленькая. И боится, что я выберу кого-то другого.

Я усмехнулся, хотя внутри всё перевернулось.

— И что ты ему ответила на это?

Она встала, подошла ко мне и обняла так крепко, как делала только в детстве.

— Сказала, что я уже взрослая. И что я его очень люблю.

Я погладил её по голове. Моя маленькая девочка выросла, и теперь она сама решает, как ей правильно поступать.

— Если он тебя обидит, я ему голову оторву, — проговорил я, вздыхая. — Ты поняла?

— Поняла. Ты это уже сто раз говорил.

— И ещё сто раз скажу.

Она отстранилась и поглядела на меня серьёзно.

— Пап, я люблю его. По-настоящему. Как ты маму. И я надеюсь, что однажды ты это примешь.

Я долго молчал, а потом просто кивнул.

Она улыбнулась, поцеловала меня в щеку и упорхнула в дом.

****

— Ты как? — Света вышла на веранду спустя час и присела рядом.

— Нормально.

— Полина сказала, вы поговорили.

— Поговорили.

Она взяла меня за руку и посмотрела в глаза.

— Ты сможешь его принять? Ради неё?

— Смогу. Наверное.

— Это уже прогресс, — Света улыбнулась, прижимаясь ко мне.

Я обнял её, глядя в темноту, и думал о том, как странно устроена жизнь. Когда-то я сам был «неподходящим», «ненадёжным», «не для семьи». А теперь сидел на веранде своего дома, рядом со мной женщина, которую я люблю больше жизни, и переживал, что какой-то мужик обидит мою дочь.

Света была права. Это прогресс.

— Она счастлива? — уточнил я, вздыхая.

Впервые за годы снова захотелось закурить.

— Очень, — ответила тихо моя любимая женщина. — Я видела её с ним. Она светится. Как я когда-то.

Я вздохнул.

— Тогда ладно. Но если он…