Страница 45 из 75
Но бандиты просчитались. Перед ними был не жалкий заяц, который трепещет от одного вида волчьей стаи в человеческом облике, а закаленный воин, привыкший встречать опасность лицом к лицу.
Следователь Чернавский не испугался. И у него было оружие, которым он мог поспорить с огромными ножами разбойников. Верный булатный клинок, врученный графу самим государем и украшенный орденом святой Анны, с которым следователь уже неоднократно выходил на поле брани с беглыми каторжниками, вооруженными топорами, с дезертирами, с контрабандистами, и с другими мерзавцами, свернувшими на кривую дорогу бесчестья.
Молниеносным движением граф высвободил шпагу из ножен, и закрыл собой раненого офицера, пытавшегося защитить несчастную девочку-сироту.
Мгновенным выпадом граф обезоружил первого из разбойников, а второго, замахнувшегося тяжелым тесаком, поразил в лицо клинком. Третьего и четвертого, вооруженных топорами, Чернавский встретил ударами в грудь. Пятый разбойник, испугавшись обнаженного клинка предпочел убежать. Но у шестого злодея под одеждой оказались доспехи, и верный клинок графа сломался у рукоятки.
Чернавский, и сам уже раненый, примотав клинок носовым платком к ладони, встал на одно колено, продолжая сражаться. Шайка разбойников была многочисленна, возможно, молодой граф встретил бы смерть, но раненый офицер, собравшись с силами, вытащил из ножен шашку, и тоже вступил в бой.
К тому времени, градские обыватели, услышавшие шум и увидевшие схватку, вызвали городовых, которые немедленно ринулись на выручку.
Все разбойники были повержены, а оставшиеся в живых, числом трое, доставлены в полицейский участок'.
Бобрищев-Пушкин прав. Журналюга выдрал из «Графини де Монсоро» кусок текста. Тот, где Бюсси д’Амбураз попал в ловушку, устроенную обманутым мужем. Ну хрен с ним, с плагиатором, но как я домой теперь приду?
Скрипнула дверь и в кабинет снова вошел мой начальник.
— Прочитали? — поинтересовался Александр Михайлович: — Я «Петербургский листок» раньше господина прокурора взял, он просил принести.
В нашей конторе газеты выписывают в одном экземпляре, кто хочет — тот сам покупает, а кто деньги жалеет, тот ждет очереди.
Возвращая «Петербургский листок», вздохнул:
— Это же надо такого наворотить! Интересно, для кого такие статьи пишут?
— Как это для кого? — хмыкнул Александр Михайлович, забирая газету. Пояснил: — Для самых широких масс — от извозчиков и до великосветских салонов. «Листок» газета недорогая, доступная, а широкому кругу читателей нужно писать просто и доходчиво. И чтобы пафоса было побольше. А журналист с редактором знают свою читательскую аудиторию, иначе бы не печатали. Но вы не волнуйтесь, — утешил меня товарищ прокурора. — Умный человек, прочитав подобное, только усмехнется, а глупый… А и черт с ним, с глупым.
Бобрищев-Пушкин, посмотрев на мой стол, спросил:
— А что у вас за физиономия торчит?
Где это у меня физиономия торчит? А, так это рисунок злоумышленника из-под старых газет торчит.
Я взял «портрет» злодея и показал товарищу прокурора. Александр Михайлович, подержав рисунок, только бровями повел.
— На американского президента похож. Как там его звали? Линкольн?
— Похож, — согласился я. — Особенно, если по бороде судить. Но у президента физиономия уже, а у этого харя толстая.
— Борода интересная, — согласился товарищ прокурора, потом задумчиво изрек: — А ведь я подобную бороду где-то видел…
— Не припомните? — с надеждой поинтересовался я. — Кстати, убийцу зовут Илья Александрович, а фамилия неизвестна.
А вдруг да и вспомнит?
— Илья Александрович? — переспросил Бобрищев-Пушкин. Снова хмыкнул: — А ведь и точно, и физиономию видел, и имя-отчество где-то слышал. Вспомнить бы, где именно? Сами знаете, сколько людей мимо нас проходит.
Здесь я согласен. Наш брат, судейский чиновник, и на самом деле общается со множеством людей, а уж помощник прокурора, который на процессах выступает, сталкивается еще чаще.
Уже на выходе из кабинета Бобрищев-Пушкин изрек:
— Точно помню, что было это года три, если не четыре назад. Но при каких обстоятельствах? Нет, не по служебной надобности, это точно. Не то в какой-то редакции, не то еще где. Попробую вспомнить.