Страница 41 из 75
Смутно себе представлял, чтобы кто-нибудь из моих друзей-офицеров, хоть в той реальности, а хоть в этой, пошли бы на чужую свадьбу выступать в роли «арапов». Знаю, что в девяностые сослуживцам отца приходилось подрабатывать — у кого свои машины имелись, те таксовали, а некоторые даже грузчиками или охранниками трудились.
Но осуждать нынешних отставников за то, что они «подрабатывают» не буду, не имею права. Те, кто ушел из армии в обер-офицерских чинах (а таких большинство), на пенсию, в размере половинного жалованья не шикуют.
Интересно, а откуда пошло такое выражение «свадебный арап»? У меня ассоциация только с фильмом, где Ибрагима Петровича играет Владимир Семенович. Свадебные арапы, литературные негры. Нет, все не то. Возможно, из-за какой-нибудь моды, когда всенепременно на торжестве должны присутствовать арапы, а коли их нет, так и иные сойдут?
С распорядителями свадеб тоже интересно. Человек, безусловно, нужный и важный. На нашей с Леночкой свадьбе никакого распорядителя не было, а как-то все само-собой шло.
Стоп. Чего это я вру? Просто забыл, а распорядитель-то был. Точнее — распорядительница, потому что в этой роли выступила Мария Ивановна Лентовская, дочь городского головы, жена моего бывшего начальника, а еще и мой добрый друг. Именно она помогала Аньке венец над головой Лены держать, она же людей нанимала, которые и коляски около храма расставляли, и с плавучим рестораном все вопросы решала, и оркестр нанимала. Я же тогда был в некой эйфории, мало что видел, и ничего не помнил.
— А почему он на свадьбу-то не явился? — поинтересовался я, прикидывая, стоит ли искать свадебного распорядителя, допрашивать его? Или нет смысла?
— Игорь потом сказал, что заплатили ему мало. Он договаривался с отцом жениха о пяти рублях, а распорядитель отдал только два. Дескать — остальные деньги натурой будут, отдадут закусками и вином, а ему деньги были нужны.
— Но деньги он не вернул?
Чуть было не вырвалось — «перевел на карту?», но удержался. Сам не понимаю, отчего иной раз лезут реалии из будущего. Видимо, прошлые тридцать лет дают о себе знать.
— Деньги мне пришлось возвращать, — хмыкнула Эмилия Михайловна. — Стыдно было из-за такого пустяка, как два рубля, скандал затевать.
Ясно. Значит, распорядитель исключается из числа подозреваемых. Ну как же так, никаких зацепок. Решил попробовать еще раз.
— А все-таки, Эмилия Михайловна, — попросил я. — Подумайте немножечко, попытайтесь вспомнить, может, вспомните какого-нибудь странного человека? Косо на вас посмотрел, ходил перед окнами. Не обязательно из числа знакомых. На улице, в храме… Ну, мало ли кто.
Так и хотелось указать приметы мужчины, о котором говорил хозяин гостиницы, но не стал. Назову, так «тетушка» начнет вспоминать, так ведь и вспомнит-таки человека, соответствующего описанию, а если это не тот? Я ведь до сих пор не уверен, что некий пожилой мужчина, в фуражке чиновника, и является убийцей. Это всего лишь одна из ниточек, но не следует из этой нити делать канат, на конце которого не реальный преступник, а фантом.
Госпожа Литвинова опять пожала плечами, а я снова начал настаивать.
— Эмилия Михайловна, а давайте вы к окну подойдете, посмотрите, повспоминаете. Вдруг вам мостовая что-то подскажет, дерево. Кто-то из-за дерева вышел, по мостовой с задумчивым видом шел… Или, предположим, представите, как вышли на улицу, а там…
— А ведь и точно! — всплеснула руками Литвинова. — Дня три… нет, больше — с неделю назад, около дома торчал какой-то мужчина. Я бы про него и не вспомнила, торчит и торчит, но теперь кажется, что он слишком внимательно на дом наш смотрел.
С неделю назад… Так это накануне убийства брачного афериста. Вот тут я понял, что испытывает собака, учуявшая дичь. Подозреваю, что если кто-то со стороны на меня глянет, увидит, как я потянулся, закрутил носом, как гончая.
Взяв себя в руки, как можно спокойнее спросил:
— А как он выглядел? Приметы какие-нибудь запомнили?
— Подождите-ка, — сказала Эмилия Михайловна, подняв вверх указательный палец. Встав с дивана, еще раз сказала: — Подождите.
Хозяйка вышла из гостиной, а я остался в некотором недоумении — чего это она?
Ждать пришлось недолго. Эмилия Михайловна вернулась, держа в руках пачечку дешевых книжонок без переплета. Массовые издания, где печатается «низкопробная» литература. Именно так печатались наши «Приключения деревянного мальчика», «Принцесса Марса» и иные.
Литвинова, свалив книжки на стол, начала их нервно перебирать.
— Да где же она? А, вот…
Эмилия Михайловна взяла в руки «Обыкновенное чудо», принялась листать страницы, посматривая на иллюстрации. Найдя нужную, резко ударила по ней ладонью:
— Вот, тютелька в тютельку.
А на рисунке был изображен охотник, в ученики к которому поступила Принцесса, переодетая мальчиком. И охотник тот был крепок, коренаст, а еще и со шкиперской бородкой. Правда, на голове была охотничья шапочка, а не фуражка, но это уже детали. Фамилии иллюстратора нет, почему он выбрал такой типаж, я не знаю.
Что ж, отлично. Значит, теперь мы знаем, как выглядит подозреваемый. Разумеется, иллюстрация, это не фотографическая карточка, но уже хорошо. Полицейские ориентировки из моего времени еще хуже, но их используют. А у меня, признаться, была идея попросить Полинку составить рисунок по словесному описанию подозреваемого. Эта книжечка у меня есть, значит, Полине работенка отыщется — пусть картинку перерисует, а Сыскная полиция ее размножит.
— Этот человек просто стоял и глазел? Вас он ни о чем не спрашивал?
Эмилия Михайловна опять призадумалась, ответила неуверенно.
— Мне показалось, что он с нашим дворником о чем-то разговаривал, но о чем именно, я не знаю. Ко мне он точно не подходил, вопросов не задавал.
Что ж, поговорим с дворником. А, так с ним пошел Сатрапов беседовать, авось что-нибудь и узнает. Например — фамилию, а еще адрес.
Наверное, пора мне и честь знать. Возьму с собой газеты, прочие бумаги, да и пойду. Официальный допрос Эмилии Михайловне проведу позже — формальный, без каких-то там подробностей. Типа — была знакома, однажды даже деньгами выручила, вот и все. Зачем вытаскивать на заседании суда (это, если я убийцу отыщу) лишние детали? Они ни мне не нужны, ни правосудию, ни самой женщине. А вдруг да устроит свою судьбу?
Но у меня есть еще один вопрос.
— Эмилия Михайловна, а вы про уиджу мне ничего не подскажете?
— Простите? — не поняла женщина. — Про какую-такую виджу?