Страница 19 из 75
Для очистки совести посмотрел объявления в «Новгородских губернских ведомостях», а прочие и листать не стал. Все и так ясно. Судя по всему господин Синявский дал объявления в дюжину губернских газет. Во сколько ему это обошлось? Одно объявление — десять рублей, не меньше, но в провинции расценки ниже, чем в столице. Думаю, рублей сто заплатил, а номер газеты ему могли прислать из редакции, в подтверждение, что объявление напечатано.
Забавно. Условия для горничной поистине сказочные — ну-ко, ты, 300 рублей в год! А уж 400 рублей — так вообще с ума сойти можно. У горничной «потолок» — сто — сто двадцать рубликов год. Гувернантка, насколько я помню, получает не то семнадцать, не то двадцать рублей.
И понятно, почему все «претендентки» — барышни с гимназическим образованием. А кто еще станет газеты читать? Явно не крестьянки и не дочки мещан. И кто еще умеет играть на фортепиано и знает французский язык, если не гимназистки? А ради 400 рублей в год, да еще с «кровом и со столом», можно и сословные традиции нарушить.
А ведь «заманушка» получилась нажористая. Верить или нет? Уж слишком хорошие условия, чтобы быть правдой. Но, как я понимаю, где-то в глубине души девушки думают — а вдруг да есть такая баронесса, готовая швырять деньги на ветер? И некая логика имеется. Поездка за границу, как же горничной, да без знания французского языка? А в крайнем случае — чем они рискуют? Два рубля — посильная сумма не то, что для образованной барышни, но даже и для крестьянки. И конверт с маркой стоят тридцать копеек. Жаль, конечно, но не смертельно. Два рубля — не деньги, а сто раз по два рубля, уже неплохо.
А ведь Синявского, в случае чего, и к уголовной ответственности не привлечь. И сумма смешная — два рубля, и потерпевшие далеко. Никакой мировой судья из-за такого не станет пачкаться. И отставной поручик в объявлении указывает — мол, «рекомендую», а не в обязательном порядке. А что касается факта существования баронессы — так он имя пообещал не называть. И ничего не обещает. Эх, ну не сукин же ты сын.
— Иван Александрович, шестьсот семьдесят рублей насчитали, — подал-таки голос Казначеев. — И могли хотя бы трехами посылать, все легче.
Я грустно покивал, вписывая сумму изъятых денег и количество купюр в Протокол осмотра места происшествия. Вздохнул, вспоминая, что по правилам следовало записывать номер каждой из бумажек, но потом решил, что не стану. У меня дело не по факту мошенничества, а по убийству, и номера значения не имеют.
Шестьсот семьдесят разделить на два — сколько будет? Не поленившись, взял бумажку и посчитал. Получилось, что Синявский обманул триста тридцать пять женщин.
Расходы у мошенника составили сто тридцать пять рублей — сто на объявления ушло, тридцать пять за комнату. Наверняка еще что-то было, значит, округляем до полутора сотен. Чистая прибыль составляет пятьсот двадцать рублей.
Нет, определенно, сукин сын. Одно утешает — покойный сукин сын.
Но за два рубля убивать никто не пойдет.