Вторая жена поневоле

Приведя себя в порядок, иду на кухню. Достаю из холодильника яйца, наливаю воду в небольшую кастрюлю и ставлю её на плиту. Пока она медленно нагревается, готовлю тесто для оладий. Венчик тихо звенит о края глубокой миски, мука белым облачком оседает на столешницу, а вскоре на раскалённой сковороде начинают лениво шипеть первые золотистые кружочки. Дом постепенно наполняется знакомым запахом выпечки.

Плохое предчувствие, с которым я проснулась, понемногу растворяется. Остаётся только приятная утренняя прохлада и ощущение, что впереди будет ещё один обычный день.

Пока оладьи и яйца остывают, я выхожу на террасу.

Воздух здесь совсем другой — свежий, влажный после ночи. На ветвях рядом щебечут птицы, листья яблонь шелестят над головой, а трава серебрится каплями росы.

На сушилке всё ещё висит бельё, которое я развесила вечером. Детские футболки, шорты, трусики, полотенца. Проверяю, что уже высохло, снимаю, аккуратно складываю стопкой и отношу в большую плетёную корзину. Оставляю её на террасе. Позже поглажу, когда все проснутся.

Сняв шлёпанцы, ступаю по мокрой траве и иду к яблоням, между которыми лениво покачивается гамак. Здесь всегда прохладнее, чем во дворе, а густые ветви закрывают от солнца так, будто сама природа заботливо расправила надо мной зелёный навес.

Аккуратно ложусь на гамак и плавно раскачиваюсь. Ветки над головой лениво колышутся в такт ветру.

Я закрываю глаза всего на минутку, только чтобы послушать птиц, только чтобы немного отдохнуть.

Плавное покачивание убаюкивает лучше любой колыбельной. Тело наконец отпускает ночное напряжение, мысли становятся лёгкими, невесомыми, и я сама не замечаю, как снова проваливаюсь в сон.

Тепло плывёт по векам и щекам.

Медленно просыпаюсь, несколько секунд просто лежу неподвижно, пока лёгкий ветерок ласково касается моего лица.

Осторожно открываю глаза и вижу, как надо мной колышется изумрудный потолок. Сквозь него пробиваются тонкие солнечные лучи. Они дрожат на листьях, скользят по веткам и время от времени касаются моего лица, заставляя невольно прищуриться.

Я долго смотрю вверх и с облегчением вздыхаю. Тяжёлый сон окончательно отпустил меня.

Осталось только это тихое летнее утро, запах яблонь и ощущение удивительного покоя, которого мне так не хватало ночью.

Приподнимаюсь на локтях, позволяя гамаку ещё несколько раз качнуться, и сажусь.

Босые ноги тут же находят мягкую прохладную траву. По ступням пробегает приятная дрожь. Роса ещё не успела высохнуть, и крохотные капли холодят кожу, заставляя окончательно проснуться. Я глубоко вдыхаю утренний воздух, наполненный ароматом яблок.

Провожу ладонью по волосам, убирая с лица непослушную прядь, и машинально поворачиваю голову к дому.

На террасе стоит Алихан.

Облокотившись плечом о деревянный столб, неспешно курит. Тонкая сизая струйка дыма медленно растворяется в солнечном воздухе, а сам он не сводит с меня глаз.

Сердце мгновенно реагирует на присутствие мужчины. Я не знаю, сколько времени он стоит на террасе. Минуту? Десять? Может быть, именно его взгляд разбудил меня раньше солнечных лучей.

Алихан медленно выпускает дым в сторону сада, не разрывая зрительного контакта. И мне вдруг кажется, что вокруг становится слишком тихо.

Я поднимаюсь с гамака. Петли негромко поскрипывают за спиной. Поправив лёгкое домашнее платье, направляюсь к дому.

С каждым шагом сердце начинает биться быстрее и уже бешено стучит, когда я поднимаюсь по ступеням.

— Доброе утро, — произношу я, остановившись напротив.

— Доброе утро, — спокойно отвечает Алихан.

Его голос слегка охрип после первой утренней сигареты. Я заставляю себя улыбнуться.

— Сейчас я накрою на стол на улице.

— Хорошо.

Короткий ответ возвращает меня к привычным домашним заботам. Я уже собираюсь пройти мимо него к двери, но неожиданно чувствую тёплое прикосновение.

Его пальцы уверенно смыкаются на моём запястье. Я замираю от неожиданности, а по коже пробегает горячая дрожь.

— Подожди, Аселя.

Поднимаю на него глаза.

— Да?

Нахмурившись, Алихан подносит сигарету к стоящей рядом пепельнице, аккуратно тушит её, намеренно оттягивая разговор или собираясь с мыслями.

Мне кажется, что сейчас он скажет что-то важное — то, к чему я совершенно не готова. Но вместо этого он шагает ко мне, стирая расстояние между нами до нуля.

Сердце мечется за рёбрами. От его тела исходит тепло и знакомый запах. Мозолистая ладонь медленно поднимается к моему лицу и касается щеки. Он поглаживает ею мою кожу, а я даже сопротивляться этому не могу, несмотря на то, что в уме всегда держу его жену.

Но что мне делать, если я, сама того не желая, сама того не замечая, чувствую к нему уже не просто благодарность и уважение? Как мне быть, если от его ласки по телу пробегает сладкая дрожь?

Закрыв глаза, подаюсь навстречу этому прикосновению.

И тут же пугаюсь самой себя.

— Алихан, — облизываю пересохшие губы. — Вы обещали, что у меня будет время.

— Я помню, что обещал.

Он отвечает спокойно, не убирая при этом ладони. Открываю глаза и смотрю на его лицо, которое теперь кажется мне просто строгим, но красивым.

— Скажи мне, — склонившись, шепчет он, — если я тебя сейчас поцелую, ты снова попросишь меня остановиться и сбежишь?

Воздуха в лёгких уже не хватает. Я должна ответить, но слова не приходят на ум. И сбежать я никуда не могу. И не хочу.

Наверное, он расценивает моё поведение как молчаливое согласие, потому что в следующий миг его твёрдые, сухие губы ложатся на мои. Ладонь скользит с моего лица на затылок, пальцы запутываются в волосах.

Сегодняшний поцелуй не похож на вчерашний. Тот только проверял мои границы, этот - рушит их по кирпичику. Чем дольше я нахожусь в его объятиях, чем увереннее он целует меня, продвигаясь глубже, тем отчётливее я понимаю, что не смогу попросить его остановиться. И если в следующий раз он останется и постучит в мою дверь, я открою ему.