Страница 4 из 96
Но как же мне стыдно сейчас и перед детьми, и перед кайнага за то, что они так радуются, что им дали сто тенге. При муже у нас была другая жизнь, но наше благосостояние было построено на лжи и махинациях. Последние полгода я зарабатываю сама и покупаю только самое необходимое. Я говорю сыновьям, что все будет хорошо и даже лучше, но они же дети...
— Слушайте меня внимательно, — говорю я, подходя к ним и становясь рядом с Алиханом. — Больше никогда не берите у этого человека ни денег, ни сладостей. И никогда не разговаривайте с ним. Вы поняли меня?
Арман и Омар удивленно уставились на меня. Они не привыкли видеть меня такой жесткой.
— Анашым, а почему? — спрашивает Омар.
— Потому что это плохой человек. Он больше не придет к нам. А если увидите его на улице — сразу бегите домой или к Раушан-тате.
Дети испуганно кивают. Арман покрепче сжимает руку брата.
— Мы поняли, анашым, — говорит он серьезно. — Мы больше не будем.
— Вот и хорошо. А теперь уберите его в морозилку.
Они послушно топают к холодильнику, открывают морозилку и аккуратно ставят туда стаканчики. Арман еще раз оглядывается на Алихана, который стоит, сложив руки на груди, и задумчиво наблюдает за ними.
— Кайнага, — зову его осторожно и немного устало. — У меня куырдак (жаркое ) готов. Если вы не спешите, поужинайте с нами?
— Не спешу, — взглянув на меня, отвечает он. — Я схожу в машину за подарками