Страница 95 из 97
Мы лежали там, слипшиеся, потные, его грудь к моей спине, его член всё ещё внутри меня.
Ровное, безопасное чувство гудело в моём теле там, где раньше был страх.
Я перестала кусать его палец. Медленно он провёл рукой по моей щеке, нежно заправляя несколько локонов за ухо.
— Полегчало? — спросил он.
— Да. Спасибо. Ты был прав. Я думаю… Я думаю, я смогу сделать это сегодня.
— Я знаю, что сможешь. Когда ты увидишь, как это делает её счастливой, ты тоже будешь счастлива.
Я надеялась, что он прав.
Я никогда не забывала дорогу к роще.
Пятнадцать лет назад я ворвалась в лес с такой решимостью…
Мои шаги были куда тяжелее на обратном пути — с крошечным зелёным младенцем на руках и кровью её матери на моих ладонях.
Тогда я не знала, во что ввязываюсь.
Как изменится моя жизнь.
Как Айви смягчит меня, озарит мои самые тёмные дни и отточит мой страх в самое смертоносное оружие, какое я когда-либо знала.
— Всё будет хорошо, — пробормотал Финч, пока Айви семенила впереди нас, её шаги были быстры от волнения.
Её длинная лиственная грива тянулась следом, изгибаясь по лесной подстилке, словно она уже была его частью — словно принадлежала здесь.
Я вздрогнула от правильности этого.
Это был её настоящий дом.
Дикость, которой она жаждала. Открытый воздух, тёмно-зелёные тени, шепчущие листья и вьющиеся лозы.
И этот дикий мир нуждался в ней.
Каждая роща нуждается в нимфе, как каждая нимфа нуждается в роще.
Я цеплялась за руку Финча, желая, чтобы сказала «нет» этой затее. Или, вернее, чтобы мне не было так чертовски страшно.
— Ты её не потеряешь, — сказал Финч.
— А если потеряю?
— Тогда тебе нужно изменить своё представление о том, что такое потеря.
Я стиснула зубы.
— Ты имеешь в виду: отпустить её и быть счастливой, потому что счастлива она?
— Ты к этому придёшь, Ведьма. Обещаю. Но сегодня мы только навещаем рощу. Она побоится остаться здесь одна — так же, как ты побоишься её отпустить. Так что не волнуйся. Мы будем делать это постепенно.
— Надо было тебя убить, — пробормотала я, не имея этого в виду.
Ну, не совсем имея.
Финч поднёс наши сцепленные руки к губам и поцеловал мои костяшки.
— Ты справишься.
— Зло не может победить две силы добра, — пожаловалась я. — А именно с этим я имею дело. Ты и твоя неумолимая надежда, и Айви с её чистосердечной добротой.
— О, по-моему, ты победила, — сказал Финч, улыбаясь мне. — Ты бы променяла нас?
— Ни на что, — яростно сказала я. — Даже не пытайся меня оставить.
— Не посмею, — сказал он, и улыбка его стала шире. — Я слишком боюсь.
— Хорошо.
Мы продолжили путь по лесной тропе, пока деревья не скрылись за завесами плюща.
Лианы плюща опутали самые высокие стволы, превратив их в зелёные колонны. Лиственные пряди расползлись по лесной подстилке, устилая землю ковром. Солнечный свет сочился сквозь щели в лесном пологе, окрашивая листья в более яркий зелёный.
Айви шагнула в рощу, словно входя в храм: голова запрокинута в изумлении, длинные волосы смешиваются с дикими растениями плюща вокруг. Трудно было понять, где кончается нимфа и начинается лес.
Звонкий ручей радостного смеха вырвался из неё, и мои глаза защипало от слёз счастья и отчаяния.
Видеть её восторг было чудесно.
Но какой ценой для моего жадного сердца?
Солнечный свет мерцал на её бледно-зелёных конечностях. Она ходила от растения к растению, гладила листья, как-то с ними общаясь. Это было царство, в которое я не могла войти. Её собственный, личный мир, полный секретов, которых мне никогда не понять.
— Посмотри, как она счастлива, — выдавила я, голос был едва громче шёпота. Слёзы скатились по лицу, и я вытерла их. Меньше всего мне хотелось испортить Айви этот миг.
Финч сжал мою руку в знак поддержки.
— Это не единственное место, где она будет счастлива.
— Ты не можешь этого знать.
— Могу. Это просто твой страх говорит. Он не основан ни на чём реальном. Она тебя любит.
Но любит ли? Или просто никогда никого другого не имела?
Я никогда прежде не отпускала её, чтобы проверить, вернётся ли она.
Горло болело от неуверенности.
— Надеюсь, ты прав.
Следующие несколько часов Айви бродила среди растений, давших ей имя, её ступни утопали в листьях с каждым изящным шагом. Она никогда не выглядела красивее и спокойнее, и я поймала себя на том, что любуюсь тем, как естественно она освоилась в роще.
Дома, в башне, она часто нервничала со мной — возможно, потому что я редко соглашалась на её просьбы. Но здесь она была уверенной. Она не сомневалась в своей роли или важности.
Она чувствовала это.
Тогда я осознала, поражённая её прекрасной уверенностью, что хочу больше всего — даже больше, чем удерживать её навсегда, — видеть, как она расцветает.
Потому что я любила её.
Очень сильно.
Когда солнце опустилось ниже в небе, наш обед для пикника остался нетронутым в корзине. Красноватый свет окрасил листья, сменяя яркое золото дня.
Айви стояла, прижавшись лбом к увитому лианами стволу, глаза закрыты, поза безмятежна. И я была так тиха, как только возможно. Ждала. Просто ждала, чтобы увидеть, что она решит.
Наступил вечер, лес потемнел.
Наконец глаза Айви распахнулись, и она оглянулась вокруг с удивлённым выражением.
— О! Уже поздно! Нам пора возвращаться.
Моё сердце дрогнуло от облегчения, но я заставила себя сказать:
— Ты уверена? Ты хочешь вернуться?
Айви нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду? Почему бы мне не хотеть?
— Я только хочу сказать… Я не хочу, чтобы ты чувствовала, что должна жить в башне. Если ты предпочла бы остаться в этой роще. Если она… — Я сглотнула. — Если она ощущается больше как дом.
Айви шагнула ко мне, и когда она была достаточно близко, положила руку мне на лоб, словно проверяя на лихорадку.
— Ксанта, ты ведёшь себя так странно. Я не могла бы жить здесь. Олли и Найтшейда убили бы совы, или лисы, или… ну, любое количество хищников.
— Ты права, — сказала я, смеясь, пока глаза наполнялись слезами. Я неловко шмыгнула носом, комок эмоций. — Я об этом не подумала.
— Да, и это было бы ужасно, — сказала Айви с дрожью. — Бедные Олли и Найтшейд — мы оставили их одних так надолго. Они, наверное, голодные и гадают, где мы. Пойдём домой, — добавила она, переплетая свои пальцы с моими. — По-моему, тебе тоже нужно поесть и отдохнуть. Ты, может, заболеваешь.