Страница 18 из 97
Глава 7
Марджори спит в моих объятиях, обнажённая, если не считать ключа, который всё ещё висит у неё на шее. Настолько вымотанная, что сон её глубок, лицо безмятежно и спокойно. Как же мне хочется снова провести пальцами по каждому её дюйму, услышать те восхитительные маленькие звуки, которые она издаёт, когда я дразню её языком. Я смотрю на неё вдоволь, пытаясь запомнить каждый изгиб, каждую веснушку, каждый чёртов дюйм.
Простит ли она меня?
Мы не покидали эту пещеру, и слабые лучи света просачиваются сквозь лианы, возвещая начало третьего солнца. Как бы мне ни хотелось задержаться, время уходит. Это был сон — в прямом и переносном смысле, — который я буду хранить в сердце, но теперь всему должен прийти конец.
Стараясь не потревожить её, я высвобождаюсь из объятий женщины, в которую влюбился, которую я спасу любой ценой. Моему королевству нужно, чтобы я разбудил принцессу, Марджори заслуживает свободы, и ни один бог не должен обрушить своё правление на мой мир.
Я натягиваю брошенные штаны, не заморачиваясь со шнурками. Пальцы ныряют в карман за золотым мешочком. Хорошо. Он всё ещё там.
Вина сдавливает горло, но я наклоняюсь над Марджори и осторожно расстёгиваю цепочку. Я замираю, ожидая, что она пошевелится, застанет меня, но она продолжает спать — тёмные волосы разметались вокруг, делая её похожей на ту богиню, которой она является.
Прости меня, — думаю я про себя, не решаясь рискнуть разбудить её шёпотом. Я опускаю ключ в золотой мешочек, и, что удивительно, вес не меняется. Странная магия. Я прячу его обратно в карман и выпрямляюсь. Мне нужно уйти до того, как она проснётся… до того, как я познаю её гнев.
Бросив последний взгляд на спящую красавицу, сдерживаясь из последних сил, чтобы не заключить её в объятия, не разбудить и не поцеловать снова, я зажмуриваюсь и заставляю себя проснуться.
Позднее утреннее солнце немилосердно печёт, и я потягиваюсь. Как любезно со стороны бога оставить меня спать на голой земле без всякого укрытия от стихий. Лицо стянуто от солнца, и я морщусь. Прекрасно.
Когда я сажусь, первым делом проверяю карман — золотой мешочек на месте. Слава богам. Когда я открываю его и ключ выпадает наружу, меня наполняет облегчение, но также и страх. Час настал, и я не могу медлить.
Я широко зеваю и качаю головой. Проспав целый день в мире снов, я совершенно вымотан. Но оно того стоило. Я улыбаюсь, вспоминая то удовольствие, которым мы предавались снова и снова. Если бы только это не было прощанием.
Больше не откладывая, я направляюсь обратно к склепу. Ключ идеально подходит к замку, и, несмотря на лёгкую ржавчину от времени, он поворачивается, и дверь со скрипом открывается, впуская меня в светлую комнату. Свет льётся сквозь высокие окна, его лучи сходятся в центре, на алтаре, где покоится спящая принцесса. Только она там не одна. Как я мог это пропустить? Какая-то иллюзия или заклинание? Я начинаю думать, что боги ополчились на меня.
Марджори и принцесса Роза лежат рядом, застывшие во времени. Это делает то, что я должен сделать, ещё труднее. Я подбегаю к Марджори, нежно глажу её по щеке, провожу пальцами по её тёмным, шелковистым прядям.
— Прости меня, Марджори, — шепчу я хрипло, почти боясь говорить громко.
Я не могу даже взглянуть на принцессу без того, чтобы гнев не воспламенил мою кровь. Моя предательская будущая жена, которая планировала принести меня в жертву злому богу.
Как мне разбудить её? Я вспоминаю проклятие, которое наложила Джори, но там не было чётких инструкций. Желание задушить принцессу во сне сильно, но нет — я делаю это ради своего народа, чтобы остановить войну. Она не может умереть вот так.
Я подхожу к Розе, глядя на её бледные щёки и нежно-розовые губы. Мне поцеловать её? От этой мысли подступает тошнота. Нет. Я не могу сделать этого, пока Марджори лежит рядом. Я трясу её за плечо.
— Просыпайся!
Она не шевелится, и я выдыхаю.
Возможно, я мог бы попробовать разбудить Джори вместо этого…
Вернувшись к Марджори, я наклоняюсь и целую её в щёку. Она тёплая и полная жизни. Я буду ужасно по ней скучать.
— Я думаю, мы могли бы хорошо любить друг друга, — шепчу я ей в ухо, а затем мягко касаюсь губами её губ.
Вздох отрывает меня от неё.
Принцесса Роза резко садится. Её брови хмурятся, она оглядывает комнату и наконец замечает меня.
— Где мы? — хрипит она, голос охрип от долгого молчания.
— В жестоком лесу, где ты спала.
Она смотрит на Марджори, которая всё ещё спит. Почему — я не уверен.
— Что она здесь делает? — с ядовитой злобой цедит Роза.
— Я знаю, что ты сделала, — рычу я, игнорируя её вопрос.
— Что я сделала? — Она прижимает руку к груди, моргая с притворной невинностью.
— Ты худшая из лжецов и воровок. Эгоистичная и избалованная, которой нет ни малейшего дела до того, что ты собираешься обрушить на наш мир, и ради чего? Что он тебе пообещал? — Я почти реву. — Что стоило моей жизни, жизни нашего народа?
Роза задирает нос, отказываясь смотреть мне в глаза.
— Бессмертие.
Сухой смех вырывается из меня.
— Что ты собираешься делать? — Она встряхивает волосами и спрыгивает с алтаря. — Ты всё ещё скреплён кровным обетом жениться на мне. Если ты этого не сделаешь, тебя ждёт участь хуже смерти.
Я расправляю плечи и молюсь о силе сделать то, что должно.
— Я ничего не сделаю тебе, Роза, но я не позволю тебе осуществить твой план.
Она хмурится.
— Что ты имеешь в виду?
Моё сердце заставляет меня в последний раз повернуться к Марджори. Её дыхание учащается, возможно, она наконец просыпается. Как бы мне ни хотелось увидеть её прекрасные глаза в последний раз, я не заставлю её смотреть, как я умираю.
Я отворачиваюсь, выхватываю кинжал из ножен и вонзаю его себе в сердце.