Страница 12 из 97
— Я могу помочь? — Тайрен вырывает меня из воспоминаний, морщась от крови, покрывающей мою руку, и того, как рукав прилип к коже. — Какого чёрта случилось?
— Проклятый волк укусил меня. — Я издаю стон боли, опуская руку в ледяную воду, надеясь размочить ткань.
— Чудо, что он не откусил её начисто! — восклицает Тайрен, опускаясь рядом со мной на колени и острым лезвием разрезая рукав.
Света в пещере недостаточно, но я сглатываю тошноту при виде разорванной плоти предплечья. Тело качается, на коже выступает холодный пот.
— Джори! — Тайрен подхватывает меня, когда я падаю. — Чёрт, ты потеряла слишком много крови.
Он подхватывает меня на руки и переносит к моей постели, затем осторожно укладывает.
Мне холодно. Так холодно. Зубы стучат, но у меня, конечно же, нет одеял.
— Что я могу сделать? — спрашивает Тайрен, в его голосе звучит паника.
Я киваю в сторону очага.
— Там, у огня, в корзине есть чистые полоски ткани.
— Этого будет достаточно? — Тайрен выглядит недоверчиво, но следует моим указаниям, собирает травы, которые я описываю, и превращает их в пасту для моей раны. Я едва могу пошевелить пальцами, но по крайней мере чувствительность не потеряна полностью.
— Спасибо, — бормочу я, когда Тайрен приносит припасы к постели. Я дрожу и испытываю боль, но я выживу.
— Я не хочу причинять тебе боль, — говорит он, осторожно нанося пасту на мою кожу.
— Я не хрупкая.
Тайрен приподнимает бровь.
— Определённо нет. Любой другой на твоём месте уже был бы без сознания.
— Очевидно, я не большинство, — дразню я.
Улыбка Тайрена пробуждает бабочек внизу живота, и я забываю о боли на мгновение. Он завязывает повязку, затем проводит пальцами по моему лицу.
— Ты великолепна, — выдыхает он.
Тепло заливает мои щёки, и я отвожу взгляд, не в силах выдержать ярость его взгляда, ту интенсивную тоску, которая отражает мою собственную. Это слишком опасно. Если я заполучу его, я могу не отпустить. Волна усталости накрывает меня, и я зеваю. Единственный способ хоть как-то исцелиться — отдых, что звучит иронично.
Меня пробивает дрожь, и Тайрен хмурится.
— Надо согреть тебя. У тебя есть что-нибудь ещё надеть? Твоя одежда мокрая и в крови.
— Почему бы тебе не заглянуть в мой гардероб? — не могу удержаться от язвительного тона.
— Чёрт, прости. — Тайрен закрывает лицо ладонью. — Давай хотя бы снимем с тебя платье.
— Пытаешься воспользоваться моей слабостью?
— Я бы никогда.
Тайрен начинает расшнуровывать перед моего платья. Он быстро справляется, осторожно стягивая его. Остаётся только сорочка, которая стала заметно короче после того, как я оторвала от неё полосы на бинты.
— Прости, что разрезал твой рукав, — говорит Тайрен, унося платье в глубину пещеры, где течёт ручей. — Мне следовало спросить.
— Всё в порядке.
— Я ненавижу, что ты была здесь совсем одна. Это разрывает мне сердце. Так нельзя жить.
Вспышка гнева пронзает меня.
— Как будто ты что-то сделал, чтобы остановить отца, когда он отправлял меня прочь.
— Я пытался защитить тебя. Я не хотел, чтобы тебя сожгли, — цедит Тайрен, возвращаясь с мокрым платьем и развешивая его у огня сушиться.
Я приподнимаюсь на правом локте, ненавидя уязвимость положения — на спине, практически голая, во время такого разговора.
— Ты стоял там, принимая его слово как закон, после всего, что мы пережили. Я думала… Я думала, я значу для тебя больше… что, возможно, я тебе даже небезразлична.
— Так и было! — вырывается у Тайрена, он шагает ко мне, сжав кулаки. — Так и есть…
Я усмехаюсь.
— Меня не проведёшь.
— Это кровный обет, Джори. Я ничего не мог сделать. Это уничтожило бы меня, уничтожило бы моё королевство, если бы я нарушил его.
Я падаю на постель, глядя в потолок пещеры, на котором пляшут тени от огня.
— Почему ты не сказал мне до того, как я попросила у короля? Я могла бы что-то сделать…
— Кроме как проклясть принцессу и погрузить наши королевства в хаос? — парирует Тайрен. — Такие кровные обеты даже боги не могут разрушить.
— Это ты так думаешь, — бормочу я, глядя на него. Тайрен снял рубашку и жилет, оставшись только в штанах. Они облегают его как вторая кожа, и у меня пересыхает во рту, жар разливается между бёдер. — Какого чёрта, по-твоему, ты делаешь?
— Мне нужно смыть с себя вонь волчьих внутренностей, — отвечает он бесстрастно. — И тепло тела лучше всего передаётся кожа к коже.
Не в силах спорить с его доводами, я только смотрю широко раскрытыми глазами, как он отмывается в ледяной воде. Закончив, он возвращается и забирается на мою постель, устраиваясь позади и притягивая меня к своей груди. Сначала он кажется холодным, но проходит всего несколько мгновений, и жар его кожи проникает сквозь лёгкую сорочку, покрывая мою кожу мурашками.
— Что ты имела в виду раньше? Кровные обеты можно разрушить? — Голос Тайрена вибрирует, низкий тембр напоминает о прошлом, и я забываю о пульсирующей боли в руке.
Быть в объятиях Тайрена всегда было похоже на возвращение домой. Наши тела идеально сочетались, словно сами боги создали их такими.
— Вы, смертные, слишком высоко цените свои обеты, — шепчу я, не в силах удержаться, чтобы не прижаться к его груди.
Тайрен перекидывает одну ногу через мои, зажимая их между своими, и наконец, наконец-то дрожь отступает.
— Ты говоришь так, будто ты не смертная, — говорит Тайрен.
— Я не ведьма.
— Предпочитаешь «чародейка»?
Я выдыхаю. Я никогда не говорила ему, никогда не признавалась, кто я на самом деле.
— Возможно, ты слышал обо мне под другим именем.
Тайрен напрягается, но не отстраняется.
— Что ты имеешь в виду?
— Меня создал Создатель…
— Создал?
Я киваю, благодарная, что мне не нужно смотреть ему в глаза.
— Меня зовут Галина.
Его громкий вдох эхом разносится по пещере, и я задерживаю дыхание. Упаси боги, если он сейчас начнёт вести себя как размазня.
— Ты, должно быть, шутишь, — отвечает он.
С лёгкой гримасой я переворачиваюсь на спину, и Тайрен позволяет мне, хотя его рука остаётся распластанной на моём животе, посылая искры жара по всему телу. Небеса, только бы у меня не было чёртовой лихорадки.
Я приподнимаю голову, чтобы видеть его выражение. Между бровей залегла морщинка, губы опущены. Миллион мыслей, кажется, проносится в его глазах, и я вздыхаю.
— Но ты ранена, — выпаливает он. — Почему ты не остановила волков своей силой? Почему ты не исцеляешься?