Страница 92 из 105
Я окончательно теряю ориентацию в пространстве. Мы бродим в поисках отеля и совершенно выбились из сил.
— Давай ляжем здесь, – предлагает Виктор, указывая на ров между дорогой и полем. – Спальный мешок у меня с собой.
Я вижу перед собой канаву, по которой бродит одинокая мышь. Мои мысли возвращаются к больной тете.
Рядом с нами тормозит грузовик. Сама того не осознавая, я поднимаю руку и направляюсь к нему.
— Вам нужна помощь? – спрашивает мужчина, выглядывая из окна.
— Мы должны вернуться в Париж! – кричу я, стараясь, чтобы он услышал меня с высоты своего сиденья.
Виктор замешкался сзади, но я не обращаю на это внимания. На сей раз я принимаю решение сама.
— Я как раз туда направляюсь, – отвечает мужчина. – Залезайте.
Его зовут Пол, он занимается перевозкой соли, и я засыпаю его вопросами. Не с целью ограничить свое общение с Виктором и не от страха заснуть – я просто пытаюсь понять, можно ли ему доверять. Мне совсем не хочется всю дорогу бояться и ехать сквозь кромешную тьму, когда из окна не видно ни зги.
— У меня там две тонны соли, – говорит Пол, показывая назад большим пальцем. – Совсем свежей, прямо из соляных пластов Эгю-Мортес.
Мы останавливаемся на заправочной станции у выезда на Дижон.
Сходив в уборную, Пол возвращается в грузовик, а мы покупаем себе кое-что из еды. На часах пять утра. С мелочью в руке я подхожу к телефонному автомату. Мой телефон уже давно разряжен. Я набираю номер и жду, приложив ухо к телефонной трубке.
— Я долго думала.. – начинаю я разговор, услышав сонный голос Бернардо. – Я думала о тебе.
— А, это ты.
— Я не уверена, что действительно имела в виду то, что тогда тебе наговорила..
Деньги на счету вот-вот закончатся. Я опускаю еще несколько монет, это последние.
— Олива, на самом деле я думаю, что ты была права.
— Я?
Такого поворота я не ожидала. Деньги снова заканчиваются. Прежде чем разговор успевает прерваться, чья-то рука загружает в автомат новые монеты. Я оборачиваюсь – это Виктор.
— В Париже я увидел в тебе что-то такое.. – говорит Бернардо. – Что-то новое.. как будто ты вдруг стала самой собой. И с этой новой тобой я раньше был не знаком. Вот почему мне кажется, что ты была права: в наших отношениях действительно чего-то не хватало.
В наших отношениях всегда не хватало искренности. Я спрашиваю себя почему. А если тому нет никакого разумного объяснения?
— Может, нам просто нужна новая основа для взаимопонимания.. – наконец отваживаюсь я.
— Я любил другую Оливу, не тебя. Задним умом я отчетливо это понимаю. А новую Оливу я полюбить не смогу, и причину ты знаешь сама. Она появилась на свет именно потому, что меня не было рядом.
Я вдруг поняла, что всегда недооценивала Бернардо. Только теперь я вижу его таким, какой он на самом деле. Мне захотелось сказать ему что-нибудь утешительное, чтобы нам обоим стало легче. Возможно, он должен знать, что я все равно люблю его и буду любить всегда. Но когда Виктор хочет положить еще монету, я останавливаю его. Я позволяю деньгам на счету закончиться. Возвращаю трубку на телефонный аппарат, прижимаюсь лбом к стеклу и кладу руку на сердце. Это безымянный аркан.
Мы молча возвращаемся к грузовику, но его уже нет на месте. Мы проверяем все вокруг: осматриваем парковку, бензоколонки, станцию заправки и выезд на автостраду. От Пола и его груза соли не осталось и следа. Мы зовем его во весь голос, как будто он внезапно явится перед нами с поднятыми в знак извинения руками.
Мы кричим, пока окончательно не убеждаемся, что он уехал.
— С нашим рюкзаком! – восклицаю я, заметив, что у Виктора его больше нет.
Я пытаюсь собраться с мыслями. Сумка у меня с собой, в ней кошелек и сборник стихов. Подаренную Джоном книгу я оставила в рюкзаке, Виктор спрятал свою туда же. Из кармана куртки он достает томик Вирджинии Вулф – с нами осталась только книга Юлии. Мы одни, на рассвете, на стоянке рядом с французской автозаправкой. Вот уж воистину замечательное приключение!
Мимо проезжает машина, содрогаясь от разрывающих динамики оглушительных басов играющей в салоне музыки. Автомобиль тормозит рядом с нами.
— Вас подвезти? – спрашивает верзила с зачесанными назад волосами, уложенными гелем.
Виктор отказывается.
— Что, испугался? – усмехается сидящий на соседнем сиденье блондин.
— Все нормально, – вмешиваюсь я.
Парень за рулем передразнивает меня, его друг тем временем открывает дверцу.
Я лезу в сумку и достаю перцовый баллончик. Я стараюсь держать его прямо перед собой.
— Ладно, ладно, не дергайся. – Парень вскидывает руки. – Истеричка.
Он возвращается в машину и закрывает дверцу. Его компаньон нажимает на педаль газа, и они уезжают.
Трясущимися руками я убираю баллончик в сумку.
— И чем ты в него целилась, спреем от боли в горле? – спрашивает Виктор.
Но мне не до смеха. Он перестал казаться мне забавным, и я больше не воспринимаю его всерьез.
Виктор предлагает мне присесть на скамейку: попутку лучше ловить утром. Разговор со мной, похоже, стоит ему огромных усилий. Я сажусь чуть поодаль. Если учесть, сколько раз он меня обманывал, то мне вообще не следует находиться с ним рядом. Сырая темнота за нашими спинами может поглотить меня в любой момент. Я стараюсь не заснуть, чтобы не потерять контроль над ситуацией, и судорожно цепляюсь за свои мысли. Виктор наклонился вперед, положив голову на руки, и я не могу понять, бодрствует он или спит.
— А что с волосами? – вдруг спрашиваю я.
У всех были разные версии по поводу цвета волос моей тети.
— О, – шепчет Виктор. Он не спит. – Это потому, что волос у нее больше нет. Она носит парик.
Я угадываю его грустную улыбку.
Открытка, которую Вивьен прислала мне в офис. «„Малик. Африканская косметика“ дарит в этом месяце скидку 30 % на парики, дреды и наращивание..» Разгадка была у меня под носом с первой минуты, однако я ее не заметила.
Решено: я поеду к тете. Я готова стерпеть любую боль, лишь бы узнать правду.