Страница 47 из 105
20
Мы гуськом спускаемся по ведущей к Сене каменной лестнице. Виктор идет впереди с чемоданом, который мы забрали в библиотеке, за ним следует Джон, и, наконец, я завершаю процессию. На старом месте мы видим женщину с длинными седыми волосами, закутанную в вышитую шаль. Секунду я думаю, что это Мелани, но, обернувшись, вижу, что Джон совсем не удивлен.
— Я вернулся, спасибо, – поспешно говорит он ей.
Женщина улыбается, но не двигается с места.
— Ты разве не представишь меня? – спрашивает она.
— Это Хиллари, – бормочет он, – моя подруга.
Мы приветствуем ее взмахом руки.
— А теперь иди, – приказывает ей Джон.
Хиллари собирает свои вещи и с трудом отодвигается на несколько метров, припадая при этом на булыжную мостовую. Это вызывает раздражение Джона, он вздыхает, пожимает плечами, достает из кармана «Аромат святых» и обильно распыляет духи вокруг своего места. Он ставит чемодан на землю и садится на него.
— Спасибо, ребята, увидимся.
Некоторое время мы смотрим на Джона и Хиллари: они сидят бок о бок, как будто были там всегда.
— Он оставил подругу на случай, если вернется Мелани, – со вздохом поясняет Виктор, пока мы идем к «Шекспиру и компании».
— И Мелани обязательно вернется, – отвечаю я. – Она просто ждет, пока духи начнут действовать.
На сей раз Майя посылает меня в отдел биографий. Я прошу ее сообщить мне, если вдруг придет пожилая женщина с животным вроде выдры на поводке.
Помимо биографий глав государств и деятелей шоу-бизнеса, в отделе собраны книги о людях с необычной судьбой – например, о первой женщине-космонавте и о создателе какой-то новой религии.
Я замечаю, что держу в руках биографию Леонарда Коэна. Я стараюсь не думать о том, что Сильвия Уитмен предложила и мне поработать в четверг вечером. Как бы мне хотелось вернуться домой с такой историей, которая к тому же позволит мне вычеркнуть из списка желаний пункт со звездочкой. По крайней мере, теперь я знаю, какую книгу разместить на видном месте: я пытаюсь поставить издание на полку вертикально, обложкой к покупателям.
За моей спиной неожиданно возникает Сильвия.
— Утром звонила твоя тетя.
В ее ушах большие серьги в виде ромашек, она держит стопку книг.
Биография Коэна выскальзывает у меня из рук и с грохотом падает на пол. Я поднимаю ее.
— Она говорила что-то насчет того, что сегодня днем прийти не сможет, – продолжает Сильвия, – но я была занята и не помню подробностей. Но она будет на вечеринке с Леонардом Коэном. Она сказала, что уверена: ей не будет за тебя стыдно, не зря же она столько лет присылала тебе пластинки.
Но до ужина с Коэном еще целых два дня! Я ставлю книгу обратно, извиняюсь перед Сильвией и, протиснувшись мимо нее, выскакиваю из магазина, перехожу улицу и бегу, не останавливаясь, до самого моста. Мне хочется превратиться в воздушный шарик, взмыть в воздух и, уменьшившись до точки, раствориться в небе, отдать швартовы, бесстрашно кататься на серфе. Но вместо этого я стою у каменного парапета, отделяющего меня от пустоты, от набережной и текущей внизу воды. Я даже нахожу в себе смелость посмотреть вниз, потому что ничто в этом мире больше не имеет значения. Даже падение. Все кругом потеряло смысл. Мне кажется, что я пробудилась ото сна, в котором говорила на неизвестном языке, будучи уверенной, что знаю его, – но он вдруг стал для меня загадкой.
Что-то мягкое касается моей голени, и только сейчас я замечаю, что за мной бежала Колетт. Она смотрит на меня обеспокоенно и трется о ноги.
— Я отведу тебя обратно, – говорю я, гладя ее по голове. Неожиданно к чувству отчаяния добавляется глубокая нежность. – Тебе надо вернуться домой. К хозяевам. Домой, – продолжаю я и сама уже не понимаю, к кому я сейчас обращаюсь. – Домой.
Я достаю из кармана телефон и не задумываясь звоню Бернардо. «Тетя Вивьен так и не объявилась!» – воскликнула бы я, если бы он взял трубку. Но он не отвечает.
Я звоню маме. «Что мне делать? – спросила бы я ее. – Я приехала сюда к тете». Но этот звонок тоже остается без ответа.
Мои родители думают, что я в Париже с Линдой и что мы вернемся самолетом завтра утром. Если я сяду на вечерний поезд, мой обман никогда не раскроется. Может, у них и есть подозрения на мой счет, но без доказательств они со временем рассеются. Я буду притворяться до конца своей жизни. Эти дни исчезнут из моей памяти, оставив за собой шлейф невероятности, как будто все это мне только привиделось. Возможно, тетя Вивьен большего и не заслуживает. Да и я тоже.
— Что случилось? – раздается голос позади меня. Это Юлия, она заметила, как я убежала, и догнала меня.
Только сейчас я понимаю, что плачу. Я пытаюсь подобрать слова, чтобы объяснить. В чем дело? Ни в чем. Тетя так и не явилась, и теперь мне действительно пора домой. Вот и все.
— Я взяла это для тебя. – Она протягивает мне книгу. Я провожу рукой по обложке и не могу сдержать улыбки – это «Дневник» Анаис Нин.
Она добавляет, что не может прочитать мне свой монолог, потому что квартира Джорджа до вечера занята. Но мы могли бы поработать над этим завтра, если я не уеду.
— Так ты уедешь?
— Наша жизнь состоит в том числе из обязанностей, – заявляю я. – Именно они являются ключом к счастью.
Кажется, Юлия в этом совсем не уверена, но ей нужно возвращаться в магазин. Мы с Колетт наблюдаем, как она переходит улицу.
Колетт виляет хвостом и решает следовать за ней. Я бегу за собакой и хватаю ее за ошейник. К счастью, машина, ехавшая навстречу, успевает вовремя затормозить. Если бы родители видели, как я рискую жизнью! Женщина за рулем что-то кричит мне вслед. Мне совсем не свойственно бросаться на проезжую часть, но сколько несвойственных мне поступков я уже совершила? Я поднимаю руку в знак извинения, указывая на собаку. Женщина в ярости трогается с места. И она права.
Мы переходим дорогу целыми и невредимыми. На мгновение я потеряла ориентацию в пространстве. Мне вспомнилась маленькая площадь в Корнаредо, совсем пустынная в будни, если не считать нескольких стариков на скамейке и флегматичных голубей на паперти. Я вспоминаю воскресные прогулки с мамой по городку, который не таит в себе ни опасностей, ни неожиданностей, где заранее было известно, что с нами произойдет, кого мы встретим и что скажем друг другу. Выходить из дома без всяких ожиданий было для меня в порядке вещей, но теперь мне это кажется странным.