Страница 14 из 105
7
С первого же взгляда становится ясно, что книжных магазинов два, под одной вывеской на желтом фоне. Оба выходят на пешеходную зону с фонтаном и деревьями по обе стороны от него. Через дорогу протекает Сена, а чуть дальше виднеется собор Парижской Богоматери.
Над окнами слева черными буквами написано: «Антикварные книги». За стеклом табличка, которая гласит, что магазин открывается только по запросу. Справа же значится: «Шекспир и компания» – и этот открывается через час. Между магазинами зажата маленькая деревянная дверь, выкрашенная в зеленый цвет. Улица де ла Бушери, 37. Я на месте.
Утренние солнечные лучи, слегка согревая, касаются моей кожи. В прохладном воздухе чувствуется запах новых начинаний, как случалось по дороге в школу в Корнаредо. Только сейчас я в Париже и не собираюсь сидеть в классе, а намерена встретиться с тетей. Предвкушение встречи вызывает приступ учащенного сердцебиения.
Справа от небольшого парка я замечаю кафе, такое прелестное, словно игрушечное, и тащусь по дорожке из гравия в его сторону с чемоданом, не раз рискуя его опрокинуть. Плата для тех, кто не умеет ни от чего отказываться. Как же удобно путешествовать с Бернардо: он кладет в вакуумный пакет рубашки, брюки и свитера, и остается место еще для двух-трех моих косметичек. Теперь же мне пришлось запихнуть все в свой чемодан.
Обстановка в кафе напоминает съемочную площадку фильма «На последнем дыхании», и я бы не удивилась, если бы передо мной вдруг появился Жан-Поль Бельмондо. На полу у барной стойки – кладбище скомканных салфеток и крошек.
— Un espresso, s’il vous plaît, – пытаюсь сказать я бармену, который смотрит на меня с нетерпением. Он выглядит так, словно сейчас взорвется, будто у него аллергия на весь мир.
— Un café pour Mademoiselle, – передает он своему коллеге, который, повернувшись спиной, наполняет чашки.
На витрине я замечаю круассаны. Беру один, нюхаю, прежде чем надкусить. Он мягкий и маслянистый, как те, которые привозила нам тетя. Мои любимые. Бармен рассеянно ставит передо мной чашку, рядом с ней – кусковой сахар в шарообразной вазочке. Беру сразу три кубика. В такое время не до диеты.
Пока я размешиваю кофе, заходят двое мужчин в плащах и с газетами под мышкой. Вместе с ними – хорошо одетая женщина в шляпке серо-коричневого цвета.
Я доедаю круассан и залпом допиваю кофе.
— Trois euros, cinquante, – бурчит бармен, как только я ставлю пустую чашку на стойку.
Я выдаю ему ровно три евро пятьдесят, чтобы не раздражать его еще больше.
— Bon courage, Mademoiselle, – желает он мне, сгребая монеты.
Bon courage. Значит, это был классический парижский брюзга-притворщик? Bon courage – повторяю. «Удача бы мне не повредила», – мысленно говорю я себе, спеша обратно к книжному магазину.
Когда тетя гостила у нас, она всегда вставала первой и ложилась спать последней. С учетом того, что письму она посвящала не менее трех часов в день, и того, что ей приходилось работать, чтобы прокормить себя, и уж точно не хотелось ради этого отказываться от радостей жизни, она позволяла себе отдыхать ровно столько, сколько было необходимо. Она и меня пыталась этому научить. «Просыпайся пораньше, – говорила она, – жизнь коротка, и каждый день должен быть достойным того, чтобы его прожить. Придумай себе занятия!»
Она всегда была чем-то занята и поэтому постоянно опаздывала. Для меня, в отличие от отца, это не имело значения. У него же каждый раз сердце было не на месте. Отец терпеть не может, когда что-то идет не по плану. Ему нужно всегда знать, где мы находимся и что делаем и что с нами все в порядке.
«Если бы твоя тетя не тратила все свое время на то, чтобы писать или заниматься бесполезными вещами, – ворчал он, – возможно, она смогла бы приходить к назначенному сроку».
Я думаю, просто для нее время течет иначе – вот и все. Интересно, она уже едет сюда?
Сидя на деревянной скамейке возле книжного магазина, я замечаю, что дерево передо мной покрыто почками – может, это вишня?
— Эй, ты не могла бы мне помочь? – вдруг спрашивает кто-то на английском с акцентом.
Молодой мужчина держит в руках такую высокую стопку книг, что она почти полностью закрывает ему обзор, при этом ногой он подпирает открытую дверь магазина.
— Что нужно сделать? – интересуюсь я.
— Есть два варианта.. – Лица парня хоть и не видно, но можно догадаться, что он улыбается.
— Okay, be.. – Я снимаю со стопки половину книг.
— Мерси, – говорит он, кладя оставшиеся книги на землю, но не убирая ноги из дверного проема.
На нем твидовый берет, из которого выглядывают несколько светлых прядей, белая футболка с V-образным вырезом, испачканная чем-то похожим на кофе, и широкие вельветовые брюки не по размеру. Вместо ремня у него розовая атласная лента, на ногах стоптанные башмаки, один из которых развязан.
Я так и стою с книгами в руках. У меня слишком узкая юбка, поэтому я не могу нагнуться и положить их на тротуар, как это сделал он.
— Придержи дверь. – В конце фразы нет ни слова «пожалуйста», ни вопросительной интонации.
Я локтем не даю двери закрыться, а он скрывается в магазине, выносит еще одну стопку и тоже кладет ее на тротуар. Забирает у меня из рук книги и складывает их вместе с другими.
— Идем, поможешь мне, – зовет он, возвращаясь.
Судя по внешности и акценту, он скандинав. Я бы хотела ему помочь, но тетя будет здесь с минуты на минуту, да и пыль при псориазе вредна.. Как сказать «псориаз» на английском?
Я указываю на чемодан.
— Не хотелось бы оставлять его без присмотра, – объясняю я. И это не просто предлог. Не хватало еще остаться без зубной щетки, пижамы и аптечки. Да и серьги фламенко мне тоже дороги.
— Подопри дверь чемоданом, – говорит он. – Тогда мы сможем легко ходить туда-обратно.
Пока он выжидательно на меня смотрит, я начинаю понимать: должно быть, произошло недоразумение. Объясняю, что не работаю в магазине и что, скорее всего, он принял меня за кого-то другого. Он разражается смехом, снимает и снова надевает берет.
— Знаю, просто ты выглядишь как добрая самаритянка.
Я тащу чемодан к входу и ставлю его у двери. Какие еще у меня есть варианты? Небольшие физические упражнения помогут сжечь только что полученные из сахара калории, а что касается псориаза – не думаю, что в мире перестанут производить средства для автозагара.