Страница 184 из 187
— Дыши, — мягко говорит Бреннен. Я делаю дрожащий вдох, но мысли продолжают метаться.
— Когда некому сменить Карателя на посту, — продолжает он, — цикл перезапускается. Сестры Каллех были бы вынуждены и дальше править вместе с ней.
Я закрываю глаза, выстраивая в голове паутину связей.
— Когда меня не удалось убить, она начала искать женщин, которым суждено стать Ткачихой и Судьей — на случай, если я приму эту роль.
Бреннен кивает.
И снова в груди вспыхивает гнев.
— Почему именно я должна принять дан первой? — спрашиваю я. Разве это бремя должно вечно ложиться только на мои плечи? Почему Ткачиха или Судья не могли нести его хотя бы какое-то время? Почему я должна была целый век прозябать в проклятом существовании, прежде чем их испытания вообще начнутся?
Верховная богиня склоняет голову.
— Я знаю, это несправедливо, но так было всегда. Без смерти не может быть жизни. Нить нельзя выткать и измерить, если я не уверена, что найдется тот, кто ее обрежет. Никто не должен жить вечно. Ни смертные. И ни Судьбы.
Она делает шаг вперед, указывая на бесконечное небо.
— Твои сестры сейчас там, наверху, ждут тебя, даже не подозревая об этом. Их даны тоже проявятся — чтобы они приняли их или отвергли, если ты выберешь свой путь.
Я качаю головой, пытаясь уложить ее слова в голове. Масштаб их значения огромен.
Мои сестры. Семья, которой у меня никогда по-настоящему не было. Семья, которую выбрала для меня сама судьба.
Эта мысль давит своей тяжестью, и я бессильно приникаю к Бреннену. Всё, чего мне сейчас хочется, — это ощутить его невозмутимость. Его надежность.
Он не подводит: его защитная рука обвивает мою талию, прижимая меня к себе так крепко, что пульс почти мгновенно выравнивается.
— Пропавшие женщины. Эти смерти. — Паутина связей, сложнее и запутаннее, чем я могла себе представить, разворачивается в моем сознании. — Это женщины, в которых она видит моих будущих сестер, верно? Она в отчаянии пытается уничтожить любого, кто может оказаться сильнее ее, и потому убивает их.
В глазах богини мелькает гнев.
— Да, — подтверждает она мрачным голосом.
— Где они? — спрашиваю я. — Души, которые не смогли уйти дальше?
Богиня указывает в сторону, противоположную вратам, туда, где сверху струится туманный черный песок.
— Благодаря тебе они покоятся во тьме. Лишь те, чья жизнь оборвалась в положенный час, смогут войти, пока Хранитель не вернется.
— А Саорси? — бросаю я взгляд на Бреннена.
Он напрягается, его руки каменеют, и он сжимает меня еще крепче.
Верховная богиня мягко улыбается ему.
— Она обрела покой с ее смертными родителями. Она счастлива, — тихо произносит богиня.
Напряжение в хватке Бреннена немного ослабевает, и хотя облегчение греет сердце, оно длится недолго. Всё это неправильно.
Я рада, что она нашла покой, но ее вообще не должно было здесь быть. Соирсе должна была жить. Те женщины и Гарольд должны были жить.
— Разве Каратель не понимает, что творит с этими душами? Что она — причина, по которой они не могут попасть в Загробный мир? Что ее отказ сложить полномочия и породил Эпоху? — спрашиваю я, и мой голос звенит от резкости. — Сколько еще страданий принесет эта женщина? И ради чего? Власти?
Какая польза от власти, если королевство ненавидит тебя? Если ты отказываешься использовать ее ради помощи кому-либо, кроме самой себя?
Гнев в глазах Верховной богини разгорается ярче, золото в ее радужках вспыхивает языками пламени.
— Она знает. И про женщин, и про Эпоху. Выравнивание лун некогда служило временем праздника. Днем, когда Судьбы передавали свои короны тем, кто поклялся мне занять их место, — челюсть Верховной богини сжимается. — Всё изменилось лишь тогда, когда Судьбы отказались уступить свои места, и праздник превратился во время смерти и траура. Твое время взойти на престол настало больше века назад, когда случилась последняя Эпоха. Но ты оказалась заперта у реки — неспособная умереть, но лишенная возможности подняться на свое законное место. Вот почему я добавила кое-что к твоему проклятию. Сделала так, чтобы поимка тебя дала Бреннену ответ. Я дала тебе заклинание, чтобы ты освободилась. Не умерла, а зажила. Стала править. Именно поэтому Ан Бреннен поклялся привести тебя ко мне. Я не могла вмешиваться в твою жизнь или судьбы больше, чем уже вмешалась. Иначе распустилось бы слишком много нитей.
Кажется, я больше не могу сделать вдох — легкие словно одеревенели.
— Это ты оставила мне заклинание? — спрашиваю я, и в памяти всплывает образ того клочка пергамента, спрятанного среди камней. — Каллех вовсе о нем не знала?
— Да. Это была я. Я не могла освободить тебя сама, но с помощью Бреннена и в нужный час я дала тебе шанс освободиться самостоятельно, — говорит она, и гнев, тлевший в моей груди, разгорается с новой силой.
Каллех не просто прокляла меня у реки. Она обрекла меня на вечное заточение там, даже не думая давать мне хоть какой-то шанс на спасение. И из-за ее жадности чудовища вернулись вновь. Эпоха вовсе не должна была стать временем смерти, но она сама выбрала этот путь — лишь бы удержать власть.
— Как нам остановить это? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри вспыхивает внезапная срочность. Столько людей погибнет, и все из-за одной одержимой властью женщины.
Бреннен сжимает мою руку.
— Всё зависит от твоего выбора. Мы не можем заставить тебя принять твое призвание. Это должно быть сделано добровольно. Решение за тобой, и только за тобой.
Я на мгновение закрываю глаза, делая глубокий вдох. Всё, чего я так долго хотела, — это покой. Мир. Стать Карателем, той, кто будет обрывать каждую жизнь в королевстве на протяжении следующего века, — это идет вразрез с каждым моим чувством, каждой мыслью и желанием. То, о чем меня просят, кажется непосильным.
— А если я откажусь? — спрашиваю я.
Глаза богини наполняются печалью.
— Эпоха будет продолжаться еще долгие годы. Каратель будет править, а мы будем вынуждены стоять в стороне и беспомощно смотреть, как горит королевство.
Я щипаю себя за руки, силясь проснуться от этого кошмара. Привычка знакома, но на этот раз я представляю, как мои пальцы сжимают нить, превращая ее в пыль.