Страница 112 из 187
— Тогда Каллех бы знала, — возражает он, и часть меня задается вопросом, не совершил ли я ошибку. Возможно, мне нельзя открывать ему свои страхи. Свои сомнения. Гаррик всегда находится при замке Карателя. Неужели он ближе к ней, чем я думал?
Я тру лоб.
— Казалось бы. Хотелось бы надеяться. Но неужели так невозможно, чтобы кто-то действовал в обход законов Судеб? Те шайки мятежников, что мы находим и с которыми сражаемся. Уничтоженная письменная магия. Что, если уцелело куда больше, чем мы думаем? Что, если существует кто-то с куда большей силой, чем нам известно, и именно поэтому Судьбы так одержимы идеей найти их и уничтожить?
Крик чистейшей агонии прорезает воздух. Уши Сейбл настороженно дергаются, и мы с Гарриком переглядываемся. Без единого слова мы вонзаем пятки в бока лошадей, и их копыта взметают торф, пока мы направляем их на звук. Крик раздается вновь — надрывный, пронзающий пространство. Мы мчимся вперед, и в поле зрения вырастают Волшебные курганы. Вдалеке возвышается Полый Холм, а стоящие на его вершине менгиры нависают над холмистыми склонами.
Крик обрывается, угасая в тишине.
— Эй? — кричит Гаррик. — Мы защитники Каллех! Вам нужна помощь?
Я напряженно вслушиваюсь в тишину, пытаясь уловить хоть какой-то ответ, но слышу лишь шелест ветра в вереске. Я соскакиваю с Сейбл и поднимаюсь на вершину Полого Холма. Заглядываю за менгиры10, но вокруг никого. Ни единой живой души.
— Что это было? — спрашивает Гаррик, тяжело дыша, когда присоединяется ко мне. — Зверь?
— Нет. Это был человек. Женщина, — говорю я, ни капли в этом не сомневаясь.
— Тогда где она?
Я могу лишь покачать головой.
Мы ищем час, затем два, обшаривая каждый дюйм холмистых курганов, но не находим ничего.
— Возможно, она сбежала, — предполагает Гаррик, и я киваю.
— Да. Она должно быть ушла туда, — киваю я на тропинку среди берез, протоптанную оленями.
— Тогда двинемся туда, — говорит он.
В груди от нервного напряжения колотится сердце, пока мы продвигаемся вперед, но вокруг по-прежнему никого нет, и больше никаких криков мы не слышим.
— Может ли быть так, что мы слышали гибель одной из тех женщин? — спрашиваю я.
Глаза Гаррика встречаются с моими.
— Возможно всё, — говорит он и делает паузу.
Затем понижает голос почти до шепота:
— Тебе стоит быть аккуратнее, Бреннен, когда ты озвучиваешь свои сомнения.
Мои брови хмурятся.
— Почему это?
— Есть те, с кем можно поделиться сомнениями. Каратель к ним не относится. Я думал, ты это понимаешь. Она казнила членов своего двора куда выше тебя рангом и за куда меньшие проступки. Я видел это бесчисленное количество раз.
Я расправляю плечи.
— Я боюсь не смерти. Не собственной.
Он оценивающе смотрит на меня, и от его обычной веселости не остается и следа.
— Чего же ты тогда боишься?
Я не отвечаю, потому что дать голос моим страхам означало бы совершить открытую измену. И хотя Гаррик предостерегает меня, он все еще защитник, и я не могу рисковать, рассказывая ему больше того, что Каратель уже и так знает.