Страница 100 из 187
— Хотя понятия не имею, как ты можешь меня помнить спустя столько лет.
— У нее дан памяти. Украла его у меня, между прочим, — говорит Бреннен, открывая сумку.
— Украла у тебя? — Тео приподнимает брови.
— Даже не спрашивай, — отмахивается Бреннен. — Она…
— Я помню, — перебиваю я их, не в силах скрыть улыбку, когда в памяти вспыхивает образ маленького мальчика с кудряшками и ямочками на щеках. — Ты приходил сюда, потому что родители спрятали твои сладости. Хотел узнать, где они. Нашел в итоге?
Его ответная улыбка сияет не менее ярко, чем моя.
— Да.
Он подается вперед с заговорщицким видом:
— Нашел, еще как.
Я радостно хлопаю в ладоши.
— Я рада. Хотя надеюсь, они стоили того, чтобы рисковать и идти к Прачке. Ты ведь тогда здорово испугался, верно?
Он смеется.
— Ага, было дело. И, пожалуй, это было рискованно, но я неплохо разбираюсь в людях. Деревня, может, и боится тебя, но даже тогда, когда я поймал тебя и задал свой вопрос, я тебя не боялся. И никогда не боялся.
Мои глаза мечутся к Бреннену, но он копается в своей сумке, казалось бы, полностью увлеченный ее содержимым, и я расслабляюсь.
— Кажется, ты мне нравишься, Тео, — говорю я с широкой улыбкой.
Он отвешивает мне полупоклон.
— Для меня честь снова с вами встретиться.
Он протягивает сумку.
— Я кое-что принес и для вас.
Удивление порхает в животе, когда он передает мне пакет.
— Для меня? — спрашиваю я, открывая его.
Внутри оказывается контейнер, приятно согревающий руки.
— Еда?
У меня во рту тут же начинает выделяться слюна, но я заставляю себя не срывать крышку и не набрасываться на еду. Если уж ко мне относятся как к леди, мне бы хотелось и вести себя соответствующе. Я приоткрываю контейнер, и в воздухе расплывается восхитительный аромат тимьяна и розмарина. Я невольно думаю о том, как сильно изменилась моя жизнь с появлением Бреннена. Теперь у меня есть прочное платье. Дан тепла и костер, у которого можно спать. Одеяло и еда. Компания — пусть и вынужденная. Всем этим я обязана Бреннену.
Был ли он даром богини или это просто удача? В любом случае я ему благодарна.
— Это просто рагу, — говорит Тео, — но на улице так холодно, что я подумал: вам обоим не помешает съесть чего-нибудь горячего.
Он проводит рукой по волосам.
— Прости, что не принес ничего раньше.
Я качаю головой.
— Нет, всё в порядке. Пахнет потрясающе.
— Еще как пахнет, — подает голос Бреннен, уже открывший свой контейнер. — Не хочешь составить нам компанию?
— Нет, — Тео поднимает руки. — Мне нужно возвращаться в таверну. Я учу Анну азам. Она схватывает на лету, но пока не готова оставаться одна надолго.
— Рад это слышать. Значит, новое жилье ей искать не придется? — спрашивает Бреннен.
Я наклоняю голову. Кто такая Анна и почему он подыскивал ей жилье?
— Нет. Она хочет остаться. В конце концов, здесь друзья Билли. Я предоставлю ей жилье в обмен на помощь в таверне.
Бреннен жмет Тео руку, и между ними проскальзывает что-то неуловимое. Товарищество, пожалуй? Если они говорят о том, что мать Билли остается в таверне, это должно значить, что Бреннен помог им разобраться с их неприятностями.
Тео уже собирается повернуться, но замирает.
— Кстати. Гарольд тут спрашивал о тебе. Я сказал, что передам: пусть найдет тебя, когда ты в следующий раз заглянешь в деревню. — Он кивает. — Прачка.
— Беа, — поправляет Бреннен, и я резко поворачиваю к нему голову от изумления, но он слишком увлечен осмотром своего рагу и ничего не замечает.
В горле встает ком, удивление волной расходится по телу, и мне кажется, будто я сияю ярче луны. И все же Бреннен, похоже, даже не догадывается, как много значит для меня эта поправка. Не понимает, что дает мне еще одно доказательство: он больше не видит во мне монстра.
Тео смотрит на Бреннена, приподняв брови.
— Беа, значит, — с доброй улыбкой произносит Тео.
— Спасибо! — кричу я ему вслед, когда он скрывается из виду. Мое сердце становится легким — пожалуй, впервые с тех пор, как меня приговорили к этому месту.
Бреннен устраивается у костра.
— Ну что, давай поедим, пока не остыло.
Он вытаскивает ложку, скрещивая ноги. Я стараюсь скрыть улыбку от этого приглашения и делаю то же самое.
Мы едим в уютной тишине, и это так приятно — этот кусочек нормальной жизни. Даже если он не продлится вечно.
— Похоже, ты все-таки не боишься делить со мной трапезу, — произношу я, прежде чем успеваю подумать о том, к чему могут привести эти слова.
Он останавливает ложку на полпути ко рту, и я задерживаю дыхание, боясь, что он положит ее обратно. Боясь, что он придумает отговорку и уйдет. Но медленно, не разрывая зрительного контакта, он делает движение ложкой и отправляет еду в рот.
— Нет. Пожалуй, не боюсь, — произносит он.
Эти слова царапают кожу, оставляя после себя приятное тепло.
Он откашливается, затем отводит взгляд, ковыряясь ложкой в еде. Находит кусочек морковки, зачерпывает его, и я делаю то же самое.
— Что ты всё время вырезаешь? — спрашиваю я, проверяя, включит ли в себя эта трапеза не только компанию, но и беседу. — Я знаю, что это птица, но…
— Малиновку, — отвечает он, коротко и по делу, как всегда.
Я выпрямляюсь, воодушевленная тем, что на этот раз он действительно мне ответил.
Я вглядываюсь ближе, и теперь мне становится куда отчетливее видно, что это и правда малиновка. Она маленькая и круглая, с коротким изящным клювом. Как я не замечала этого раньше?
— Малиновки — красивые птицы. Они твои любимые? — мягко допытываюсь я.
— Вроде того, — напряженно отвечает он, срезая ножом щепку у основания фигурки.
Я мечтательно вздыхаю, игнорируя его явное, не отступающее напряжение.
— Полагаю, будь я птицей, мне бы хотелось быть жаворонком. Малиновки прекрасны, но я обожаю то, как поют жаворонки, взмывая ввысь. То, как высоко они способны парить.
Он прерывает работу над резной фигуркой, чтобы сделать еще один глоток, но не поднимает на меня глаз, и что-то болезненно сжимается у меня в груди.
Поговори со мной, — молча молю я.
— Будь я птицей, — продолжаю я тихо, — я бы улетела далеко-далеко отсюда и никогда не оглядывалась назад. Посмотрела бы, что там, за туманом.
Я представляю, как парю над черным туманом в другое королевство. В другое царство, где нет Судеб, проклинающих меня. Где я могла бы начать всё сначала.