Мёртвая женщина идёт

Глава 8

Просыпаюсь одна, место на кровати рядом со мной холодное. Я знаю, что они хотели, чтобы я поспала, но, взглянув на часы, понимаю, что снова проспала всё утро.

Быстро освежившись, я спускаюсь вниз по лестнице. Все трое моих мужчин сидят на диване, не отрывая глаз от телевизора. Чем ближе я подхожу, тем громче слышу телевизор.

— «Три жертвы были найдены внутри старого аттракциона "Амбар с привидениями", когда он загорелся утром после масштабного рейва, начавшегося летом»

, — сообщает женщина из телевизора.

Жар приливает к моему телу, когда на экране появляются три картинки, но это не причиняет мне такой боли, как я ожидала.

— «Среди этих жертв, Оливер…»

— Нас поймают? — спрашиваю я, прерывая женщину из новостей, но она не перестаёт говорить.

Кайлер быстро выключает телевизор, а Джекс закидывает ноги на журнальный столик, зевая:

— Нас никогда не поймают, детка.

Обойдя диван, я сбиваю его пятки со стола.

— Опусти, мальчик.

Он рычит, как собака, его взгляд пронзает меня кинжалами. Прежде чем я успеваю сесть на свободную часть дивана между Эвандером и Каем, он обхватывает меня за талию и усаживает к себе на колени.

У меня вырывается вздох, когда он прижимает меня спиной к своей груди.

— Смотри аккуратнее, пока на этот раз у тебя не образовались синяки, — предупреждает он.

Меня охватывает жар, от которого становится душно и нечем дышать. Джекс почти сумасшедший, и ему нравится причинять боль.

Его грудь урчит от смеха, когда он видит мою реакцию, но он не отпускает меня, обнимая одной рукой. Я сворачиваюсь калачиком, закидывая ноги ему на колени. Он хватает меня за бедро и прижимает к себе.

Эвандер лучезарно улыбается мне с другой стороны дивана.

— Доброе утро. Ты голодна?

Киваю, и Эвандер вскакивает. Он наклоняется и быстро целует меня, прежде чем уйти на кухню.

— Откуда взялся пожар? — шепчу я, глядя на этого пиромана-маньяка Джекса.

Джекс усмехается, опуская взгляд на меня.

— В этот раз это не я. Мы попросили об услуге.

Мои брови хмурятся, прежде чем я понимаю, что единственная услуга, которую они могут получить, — это от кого-то, кого они знают. И тут меня осеняет.

Блэр

.

— Вы её втянули?!

— Я думал, мы держим это в секрете! — кричит Эвандер с открытой кухни, готовя ингредиенты.

— Она была вовлечена с самого начала, — объясняет Кейлер. — Она знала весь наш план, и это была её идея помочь.

Мой рот закрывается. Всё это время Блэр знала, что я вернулась только для того, чтобы отомстить своим насильникам, и она поддерживала это.

Она поддерживала наше безумие.

— Напомни мне отправить ей подарок-другой, — бормочу себе под нос, думая о том, чего она могла бы хотеть.

Джекс вздыхает, глядя на часы.

— Мне скоро пора уходить. На сегодня и завтра у меня назначено несколько записей.

Наши взгляды встречаются. Значит, мы увидимся только завтра вечером. Я опускаю глаза на мотылька на его шее, отмечая все линии, которые он сам себе набил. Для ученической татуировки он сам себе её и сделал.

— У тебя… есть свободные места на завтра?

Он слегка выпрямляется.

— Хочешь записаться ко мне, мышонок?

Кай смотрит на Эвандера с дивана.

Я киваю.

— Ради боли?

Качаю головой:

— Не в этот раз.

— Я проверю своё расписание, — бормочет он, хотя мы оба знали, что он хаотичен и никогда не заводит календарь. У него есть секретарша, которая этим занимается, что ему на руку.

Эвандер готовит для нас, затем Джекс уходит после долгого страстного поцелуя. Чуть позже мы все смотрим фильм, но Кайлер храпит уже минут десять.

Качая головой, я смотрю на Эвандера. Но его глаза потемнели и прикованы к моим голым бёдрам. Он смотрит на них, прежде чем полностью посмотреть на меня.

Он голоден, и еда его не интересует.

Он кивает в сторону лестницы и встаёт.

Меня охватывает волнение, когда я на цыпочках обхожу Кайлера и первой поднимаюсь по лестнице. Я всё время чувствую на себе взгляд Эвандера, заставляя себя изо всех сил стараться сохранять самообладание.

Вхожу в его комнату, наслаждаясь нейтральным освещением. У него чистая и очень мягкая мебель. Бо̀льшая часть — белая, заставленная книгами и коллекционными вещами.

Дверь за мной закрывается, и тут я слышу тихий стук. Обернувшись, вижу его широкую голую грудь. Он такой огромный, что занимает весь дверной проём. Вся моя бравада улетает в окно.

Он подходит ко мне, и я отступаю назад.

— Ты боишься меня, Богиня? — спрашивает он, наклоняя голову. Его густые чёрные волосы колышутся в такт движениям головы.

— Нет, сэр. С чего бы мне тебя бояться?

Но он снова делает шаг вперёд, и моя нога ударяется о кровать. Мне некуда бежать. На мгновение я чувствую себя оленем, попавшим в свет фар.

— На кровать, Богиня.

— Да, сэр.

Ухмылка кривит мои губы, когда я поворачиваюсь и медленно поднимаюсь по кровати. Он наблюдает, не отрывая взгляда от моего тела.

— Ты выглядишь так чертовски великолепно, лёжа передо мной, — шипит Эвандер, когда я укладываюсь на его огромной кровати.

Он медленно опускается на колени на кровать, а я пытаюсь немного спустить рубашку, чтобы прикрыть свои объёмные бёдра. Он рычит, хватает меня за запястье и отдёргивает. Одной рукой сжимает мои запястья, а другой хватает меня за ногу.

— Перестань прятаться от меня. Ты никогда не сможешь. Я мечтаю о твоём теле и твоём вкусе, — целует мою мягкую внутреннюю сторону бедра, и я вздрагиваю.

— Эвандер, — я дрожу, когда его губы поднимаются всё выше и выше.

Его тёмные глаза устремляются на меня, пока его палец скользит между моих ног. Его пальцы кружат по моим влажным складкам, распределяя смазку, прежде чем войти двумя внутрь.

Мои глаза закрываются, спина слегка выгибается.

— Ты так охуенно красива, Артемида. Как чёртова статуя богини. Я хочу разрисовать твоё тело своей спермой, пока у меня не останется ничего, что я мог бы дать. Ты хочешь всю мою сперму? — спрашивает он, задыхаясь.

— Пожалуйста, — хнычу я, выгибаясь, когда его пальцы сжимаются и касаются моих стенок. — Блядь.

— Ты не получишь ни капли моей спермы, — говорит он, выходя из моей киски, — пока наконец не скажешь себе, что ты прекрасна, и будешь иметь это в виду.

— Эвандер! — шиплю я, желая, чтобы он продолжил.

— Ш-ш-ш, дорогая. Не шевелись.