Страница 22 из 34
Глава 7
Моё тело немеет всё сильнее, чем дальше Джекс —
Джейсон
— увозит нас. После того как мы зачистили то место, мы все привели себя в порядок в задней части машины и сменили окровавленную одежду. Тру пальцы друг о друга.
Почему я так оцепенела?
Я должна бы чувствовать себя хорошо. Я же свободна, разве нет? Однако я чувствую то же самое, а может, и ещё хуже, после того как ёбаные руки моих насильников были на мне всю ночь.
Глаза застилает пелена, пока я смотрю вперёд, уличные фонари сливаются в одно пятно. Такое чувство, будто я смотрю на жизнь через телевизор, а статика потерянного канала заполняет мои нервы, пока не чувствую лишь её.
Мелькающие огни напоминают мне больницу, когда меня увозили. Ряд за рядом, я молча наблюдала за ними, пока медсестра катила мою каталку. Мои волосы растрёпано падали на лицо, пока она отвозила меня обратно в палату. В тот миг, когда она вышла из комнаты, я услышала её слова:
— Вот же блядская врунья! — резко бросила она суровым тоном.
Моя голова слегка повернулась, чтобы разглядеть её фигуру в маленькое окошко.
— Наверное, сама себя избила и приползла сюда.
— А сперма внутри неё? — спросила другая медсестра, и на мгновение мне показалось, что она верит мне. Моё сердцебиение участилось, отдаваясь в ушах мерным пиканьем.
— Очевидно же, у неё была групповуха, а потом ей стало стыдно за то, какая она шлюха,
—
ответила первая, заставив другую хихикнуть.
— Ты права. Бедные парни, их подставили за это?
Бедные парни? Бедные парни?! А как же я? Я жертва. Моё сердце забилось быстрее и беспорядочнее заставив тем самым аппарат запищать громче. Грудь сдавило, будто на неё положили тяжёлый груз.
Мне хотелось сбежать. Хотелось умереть. Мне никто не верил. Меня никто не слушал. Сердце бешено стучало, грозясь вырваться из груди и положить конец этому кошмару.
Я слышу голоса, но они слишком далеко. Слишком далеко, чтобы помочь мне.
— Притормози, — приказывает голос, почти возвращая меня в реальность.
— Брось её здесь, мне всё равно, — эхом отозвался в моей голове голос Веста. — Она, наверное, уже всё равно мертва.
Моё тело ударилось о землю, листва и ветки хрустнули подо мной. Боль, белая и обжигающая, разрывала моё тело изнутри. Она была везде, эта боль. Она была всепоглощающей. Хотя в те мгновения, когда их кулаки били меня, я её не чувствовала.
— Эта сука мне костяшки все отбила, — простонал Оливер, и ботинок угодил мне в живот, заставив наконец вырвать.
Меня рвало и рвало, пока тело не начало биться в рвотных спазмах, а слёзы не полились из глаз на траву подо мной. Здесь всё было мёртвым, недостаток влаги сделал её сухой и жухлой.
Может, теперь из моей смерти что-то вырастет. Может, цветок или участок идеальной травы.
Мои глаза закрываются, когда нежная рука касается моего лица. Я вздрагиваю, ожидая удара. Но его так и не следует. Тёплые руки снова касаются моего лица, и я возвращаюсь в реальность, почти не различая Кайлера сквозь слёзы.
— Вернись ко мне, Артемида, — шепчет он.
— Я-я… — начинаю я, чувствуя под коленями траву, точь-в-точь как в ту ночь. — Он-они…
— Я знаю, детка, но теперь их здесь нет, — объясняет Кайлер.
— Нет! — резко восклицаю я, отстраняясь от его прикосновения. — Они не верят мне! Копы. Медсёстры. Они сказали, что я всё это сделала с собой! Я сама во всём виновата. Не надо было надевать те… — дыхание перехватывает, и слёзы ручьём текут по моему лицу.
— Нет, Артемида. Это не твоя вина.
Мои пальцы судорожно скребут по ногам, пытаясь стереть кровь с одежды.
— Мама скоро придёт. Она будет в ярости, если кровь не отстирается с моих шорт и…
По лицу резко разливается жгучее онемение от пощёчины, и всё моё тело замирает.
— Джекс! — кричат Кайлер и Эвандер.
Джекс? С пылающей щекой я широко раскрытыми глазами смотрю на Джекса. Мне на мгновение кажется, что он похож на Грэя, но на самом деле между ними нет ничего общего. Я чувствую… спокойствие, стоя на коленях перед ним, а не унижение. Джекс смотрит на меня тёмными глазами, его мокрые чёрные волосы слегка спадают на лоб.
— Ты больше не там, — говорит Джекс. — Ты больше не их жертва.
Вставай
.
Я моргаю, глядя на свои шорты. Они не пропитаны кровью, как мне казалось минуту назад.
Я больше не в той канаве. Я со своими тремя мужчинами, стою на коленях в траве рядом с собственной блевотиной.
— Вставай, мышка, — приказывает он.
Мышка
. Моя нижняя губа дрожит, руки трясутся.
— Ты слишком давишь на неё, — резко говорит Эвандер, отталкивая его.
Но Джекс даже не шелохнулся. Эта пощёчина была нужна не для того, чтобы причинить мне боль. Она должна была вернуть меня в реальность точно так же, как я делала это для него столько раз.
— Вставай, мышка. Ты больше не там. Ты здесь, со своими парнями.
Я смыкаю губы и оглядываюсь. Машина припаркована неподалёку, а я стою на обочине дороги. Глаза застилают горячие слёзы.
— Я-я просто… хочу домой, Джекс.
— Тогда пошли домой, — он протягивает мне руку.
Мой Джекс…
Он холодный и жёсткий, и прикасается к людям лишь по минимальной необходимости.
Кроме меня.
Я хватаюсь за его руку, и Кайлер помогает мне подняться на дрожащие ноги.
— Иди сюда, — бормочет Джекс, наклоняясь и поднимая меня на руки. Когда мы встретились, он не мог этого сделать, и, думаю, это дало ему цель стремиться вперёд, пока он не начал делать это ради собственного спокойствия. Он с лёгкостью несёт меня к машине, пока Эвандер открывает для меня дверь.
Джекс опускает меня на землю, берётся за мой подбородок и заставляет взглянуть на себя.
— Ты в порядке?
Я киваю.
— Прости, что ударил тебя.
— Это было необходимо. Я была… где-то далеко… в прошлом.
— Что ж, теперь ты здесь. Мы поедем домой, заставим
Брамса
приготовить нам еду, пока ты будешь мыться, а потом вместе поужинаем под один из тех дурацких фильмов, которые ты так обожаешь.
Моя нижняя губа снова дрожит. Он закатывает на меня глаза.
— Боже правый. Хватит реветь.
Пытаюсь стереть текущие слёзы, но он опережает меня. Я смотрю на него сквозь мокрые ресницы.
— Прости.
Джекс вздыхает, притягивает меня и прижимает к своей груди. Его рука обхватывает мою голову, прижимая к бьющемуся сердцу.
— Это нормально — поплакать… только один раз. Больше таких случаев не будет.
Я хихикаю, хотя смех прерывается всхлипом.