Мёртвая женщина идёт

Призрачное лицо резко вдыхает, снова погружаясь в меня. Его рот пожирает меня, заставляя стонать и таять в объятиях Джейсона. Пятки впиваются в землю, пока его пирсинг трётся о мой клитор.

А я-то думала, что рот Брамса был восхитителен.

— Блядь, — бормочу я. Мои глаза закрываются, пока его язык кружит и пробует всю меня. Мои бёдра двигаются в такт каждому касанию его пирсинга, задница упирается в член Джейсона и в рот Призрачного лица. Я потеряна. Потеряна в похоти, зажатая между двумя тёплыми мужчинами — один с пульсирующим членом подо мной, другой со ртом на мне.

Джейсон низко рычит, сжимая моё горло.

У меня кружится голова, и белые вспышки мелькают перед глазами. Из меня вырываются стоны.

Я чувствую, как один из пальцев Призрачного лица скользит по моей сочащейся дырочке. Слышу звук своей влаги, пока он медленно проводит пальцем по складкам. Затем влажными пальцами он входит в меня. Дыхание застревает в лёгких. Кончик его пальца изгибается, и я хнычу, когда он продолжает.

— Ебать! — мои бёдра двигаются, оргазм нарастает во мне, мышцы сжимаются. Жар стекает и устремляется в моё нутро.

Джейсон стонет позади меня, руки сжимают сильнее.

Голова кружится, удовольствие пронзает меня. Я больше не могу терпеть. Мои бёдра трясутся, толчки становятся всё более беспорядочными. Твёрдый член пульсирует у моей задницы, пока пальцы находят мою точку-G.

Я уплываю, голова застревает в облаках, пока я стону в ладонь Джейсона. Он убирает руку, позволяя мне кричать:

— Я кончаю! Кончаю! Пожалуйста! Пожалуйста! — мои бёдра двигаются, дыхание учащается. Пальцы леденеют от удовольствия, пока надвигающийся оргазм притягивает всю кровь моего тела в одну точку.

Запрокидываю голову, рыдая.

Мой скулёж обрывается, когда Джейсон сжимает моё горло. Кровь приливает к голове, и на мгновение я чувствую лёгкость. Затем мои колени подкашиваются, а тело обмякает, когда я наконец кончаю.

Сильно.

Внизу с плеском вырывается жидкость, и я стону от наслаждения.

Джейсон отпускает моё горло, и я жадно хватаю воздух.

Призрачное лицо не отстраняется, вылизывая свой беспорядок. Я дёргаюсь и поскуливаю, когда его рот прижимается к моему чувствительному клитору. Когда он заканчивает, отстраняется, поднимаясь с маской на лице. Он вытирает подбородок, рукав мокрый от моих соков.

— Блядь, — хнычу я.