Страница 290 из 307
Шварц наблюдал за этим. В его лице впервые мелькнуло что‑то похожее на отчаяние. Это были не просто бумаги. Это была его жизнь, его власть, его сеть.
– Ты сожжёшь себя вместе с ними, Ковальчик, – прохрипел он. – Выхода нет.
Я не ответил. Контрольный лист, кодовые таблицы, шифровальные блокноты и ненужные бумаги из папки бросил в огонь. Сам скоросшиватель с чёрной полосой и журнал Шварца оставил себе – они были безумно полезными.
В этот момент в дверь громко забарабанили.
– Герр Шварц! – голос коренастого охранника. – У вас всё в порядке⁈
Я посмотрел на Краузе.
– Стой у Шварца. Начнёт дёргаться – бей. Тогда выйдешь отсюда живым, как я и обещал. Понял меня?
Тот быстро кивнул.
– Открой, – приказал я. – Скажи, что Шварцу плохо.
Краузе приоткрыл дверь и повторил мои слова. Коренастый охранник шагнул через порог, держа руку на кобуре. Первым он увидел Шварца, привязанного к креслу, затем – огонь на полу и меня.
Я перехватил его запястье, рванул на себя и ударил локтем в горло. Немец захрипел, пытаясь выдернуть пистолет. Я зажал ему рот и всадил нож под челюсть. Он обмяк у меня на руках, не успев крикнуть.
Высокий охранник за его спиной метнулся вбок, выхватывая пистолет из‑под гимнастёрки. Но в коридоре уже двигался Сидоров. «Шпала» не ожидал увидеть ещё одного человека в немецкой форме и замешкался на долю секунды. Гена ударил его рукоятью пистолета по запястью, затем – прямо в лицо. Хрустнула переносица. Охранник рухнул на спину. Сидоров опустился следом и ударил ножом под ухо.
– В кабинет, быстро. Тарасов где?
– У лестницы видел, – выдохнул Гена. – С Ротом. Сейчас поднимутся.
И он не соврал. Мы затащили обоих охранников в кабинет, закрыли дверь, и я начал связывать радиста, когда раздался короткий стук.
– Кто? – спросил я по‑русски.
Ответ и не понадобился. В помещение вошёл Миша, поддерживая Рота под здоровый локоть. Связанные руки немца скрывал наброшенный плащ. На рукаве и воротнике Тарасова темнела кровь.
Он втолкнул Рота в кабинет, закрыл дверь и наконец отдышался:
– Твою мать… эти приключения… ой.
– Справился же? – уточнил я.
– Как и ты. Проверяющий вернулся и полез под плащ. Пришлось убрать. Дежурный вышел на вскрик – тоже. Рот показал заднюю лестницу, так и поднялись. Остальные пока ничего не поняли.
После был момент истины. Рот смотрел на Шварца, Шварц – на него, и, казалось, между ними пролетела искра.
– Герр Шварц, – кивнул Рот. – Рад лично познакомиться с вами.
– Рот?
– Всё верно.
– Всё, ротики закройте, голубки, – оборвал я их диалог. – Ген, разберись с телефоном, глянь, нужно ли его резать и…
– А это кто? – Гена, кажется, не слышал меня. Он указал рукой на связиста, которого я связал. Видимо, до этого он просто не обратил на него внимания.
– Немецкая глотка, которая нужна для радиоприказов, – ответил я. – Живой, короче.
– И этот? – Тарасов кивнул на Шварца. – Тоже? Не слишком ли много пленных? Нам бы этих…
Ему было не суждено договорить. Потому что в этот момент всё изменилось. Краузе стоял в углу и плакал, не иначе. Рот пялился на своего «коллегу», Шварц – на него, но во дворе происходило нечто иное.
Сначала до меня донёсся рёв двигателя. И он, сволочь, приближался. После… голоса.
Я рванул к окну и выглянул наружу, насколько это вообще было возможно. Во двор въезжал новый грузовик. Он начал поворачивать к северной стене – туда, где стоял наш «Опель».
Самой машины отсюда видно не было, но я и так понял самое главное:
– Миша, где проверяющий?
– Чё?
– ТЕЛО ГДЕ⁈
Я обернулся, посмотрел на ничего не понимающего Тарасова, затем на Рота. И именно последний ответил:
– Проверяющий – в кузове. Дежурный – в дежурке.
– Оба мертвы?
– Оба.
«Сейчас водитель нового грузовика заглянет в дежурку. А кто‑нибудь из солдат откинет тент и найдёт тело своего.»…