Ангорский

Ничего не произошло, тогда он поднял руку и посмотрел на ладонь. Там выступили несколько красных капель и тут же свернулись. Слишком холодно, организм направил всю кровь к сердцу и внутренним органам. Иван энергично потер ладони друг о друга, подул на них, пытаясь согреть своим дыханием. Потом снова прижал ладонь к лезвию и быстро двинул ее в сторону.

Густая, темная кровь упала на белую поверхность алтаря и стала медленно впитываться в камень. Перед магическим взглядом пространство пошло волнами.

Дом вздрогнул.

Сначала раздался звук, похожий на вздох великана. Затем руны на алтаре вспыхнули ядовито-синим цветом. Пыль на полу мгновенно испарилась, сметенная волной чистой энергии. Синие светящиеся руны побежали по полу, расходясь кругами от алтаря, потом они забрались на стены. Иван стиснул зубы — алтарь начал жадно выкачивать из него излишки маны, которые жгли каналы после дневного боя.

— Принимай, старик! — прорычал Иван, опираясь на камень двумя руками и вливая силу в застывшее сердце дома.

Магическая проводка особняка оживала. Наверху, в жилых комнатах, звякнули люстры, а в подвале с лязгом провернулись скрытые шестеренки.

По алтарю поползла новая надпись:

Регистрация носителя завершена. Приветствуем, граф Ангорский. Базовые функции: Активны. Уровень маны: 10 %, требуется накопитель класса “А”. Контуры защиты восстановлены. Режим ожидания…

Спустя минуту свечение угасло, сменившись ровным, едва заметным мерцанием. Иван пошатнулся, его лицо побледнело, но в глазах горел триумф.

— Ну вот, — Аристарх довольно облизнулся. — Минимальный паек поместье получило. Пойдем наверх, а то ты сейчас в обморок грохнешься.

Иван перевязал ладонь платком, найденным в кармане, и огляделся. Алтарный зал выглядел теперь величественно. Удовлетворенно кивнув, он направился на выход. Закрывая тяжелую дверь зала, Иван подумал, что теперь назад дороги нет. Теперь он Ангорский, и проживет эту жизнь достойно, возродит род и постарается на полную катушку наслаждаться своей новой молодостью. Опираясь одной рукой о стену, он стал подниматься по ступеням. Наверху его подхватил Степан и помог добраться до постели.

Комната показалась такой родной и знакомой. Она встретила их мягким светом магических ламп. Просторное помещение было полупустым, все ценные вещи продали. Дубовый письменный стол был завален учебниками и тетрадями из Академии. А герб Ангорских на стене — зеленый, четырехлистный клевер на синем поле — потускнел так сильно, что его было почти не разглядеть. На стеллажах вместо магических артефактов пылились лишь пустые подставки.

Там, опустив Ивана на кровать, старик засуетился:

— Сейчас, сейчас, Марья вам восстанавливающего отвара приготовит. Много сил потратили, Иван Алексеевич. Лампы-то на этажах сами загорелись. На втором этаже стекла в окнах восстановились. А из подвала теплом потянуло. Дом словно задышал.

— Он и правда пробудился. Неси свой отвар, Степаныч. Завтра в восемь утра я должен быть в кабинете у графа Рязанова и не хочется предстать перед ним слабаком.

Через пять минут Иван сидел в постели, а перед ним стоял поднос с отваром и тарелка пирожков с капустой. Кролик уже жевал один из них и довольно щурился. Иван отхлебнул из чашки и, опустив ее на поднос, увидел, что камень в кольце на мгновение зажегся багровым светом, очень похожим на глаза Пушка.

Кольцо укрепило их связь. Теперь перстень начал медленно впитывать остаточное напряжение из его магических каналов, работая как стабилизатор.

Ангорский доел пирожки и запил их восстанавливающим зельем, чувствуя, как тело расслабляется, а веки тяжелеют. Иван вытянулся на чистых простынях, тело ныло, но это была приятная, живая боль.

Он закрыл глаза, и на мгновение память подбросила картинку из прошлого: бесконечные ледяные пустоши и он сам — одинокая искра среди тьмы. Там было величие, но не было тепла. Нигде Прядущий подолгу не задерживался, постоянно перемещаясь, не имея ни дома, ни кровати. Вечный бой, вечный холод и одиночество.

“Кто бы ни забросил меня в это тело — спасибо. Я не отдам этот дом и этот запах домашней еды никому. Нужно только научиться лучше играть роль бедного сироты. Хотя смотреть на этих местных магистров как на равных — та ещё задачка”.

Аристарх, устроившийся в ногах, приоткрыл один глаз:

— Хватит рефлексировать, Ваня. Спи. Завтра в академии нам придется изображать очень примерных мальчиков. Постарайся хотя бы не смеяться в лицо Рязанову.

Иван едва заметно улыбнулся. Ему здесь определенно нравилось.