Ангорский

Рязанов сходу, не стесняясь в выражениях отругал группу за неоправданный риск, велел отойти от пролома и сразу сообщать ему по ментальной связи об опасности, иначе их прогонят с поля боя. Соколов, как всегда, в присутствии начальника молчал. А Иван Васильевич Тучный уже подобрал свое копье и, стоя поодаль, внимательно разглядывал Ангорского как неизвестную зверушку.

Иван же с недоумением смотрел на ректора. Он никогда раньше не видел его вблизи. Тучный оказался довольно молодым человеком, около тридцати лет. Стройный и самоуверенный, чертами лица он очень напоминал Ивану кого-то. Но вспомнить никак не получалось.

Наконец они ушли. В бою возникла небольшая передышка. Ребята жадно, прямо из горлышка выпили воду, которую им принесли девчонки-целительницы. Лазарет уже развернули на краю площади, и там лежали первые раненые. К Дмитрию подошел пожилой, суровый профессор лечебного факультета. Осмотрел его, немного подлечил и сказал:

— Крепкий парень, переломов нет, но ловкость и скорость нужно тренировать. Больше не стой под падающей тварью.

Команда пыталась смеяться, но получалось это у них плохо. Маша трясущимися руками достала из своей сумки небольшой флакончик и залпом выпила. Орлов наблюдал за этим действием молча. Даже близнецы притихли.

Иван бочком отошел в сторонку и присел, притворившись, что завязывает шнурок. Ему совсем не хотелось отвечать на вопросы друзей, что такое он только что сделал.

— Что, Ванька, опять прокололся? Показал больше, чем нужно? — злобно выговаривал Аристарх. — Учишь тебя учишь, а толку…

— А что я должен был сделать? Позволить Демидову умереть? — взбеленился Ангорский.

— Вставай! — взвизгнул кролик.

Из провала с новой силой поднялась туча пыли, и полезли твари всех размеров, форм и цветов. Боевая шестерка растянулась в длинную шеренгу. Теперь каждый сражался за себя. Иван оказался далеко от всех, отрезанный толпой тварей от товарищей.

В какой-то момент он закрутился в карусели атак, отражая наскоки сразу трех монстров. Родовой меч летал из стороны в сторону, со звоном рассекая панцири и отбивая выпады уродливых многоножек.

— Сзади! — громко крикнул Пушок.

Иван и сам уже чувствовал смертельную опасность, но то ли уставшее тело Ангорского опоздало с реакцией всего на долю секунды, то ли кровь монстров под ногами замедлила движение, но увернуться он не успел. Из клубов пыли бесшумно вынырнула мохнатая лапа и с огромной силой ударила его по затылку, сдирая острыми когтями кожу.

Голова взорвалась болью. В глазах мгновенно потемнело. Он потерял сознание и рухнул на грязный асфальт, выронив из ослабевшей руки меч. Тварь тут же схватила его за руки и потащила к пролому.

— Ванька, Ваня, очнись идиот! Нас сейчас утилизируют! — истошно закричал в голове кролик, намертво вцепившись лапами в его куртку и волочась за Ангорским по асфальту.

А потом Аристарх заверещал вслух, громко и отчаянно, как будто убивают его, а не хозяина.