Ангорский

Штерн судорожно вглядывался в строчки, пытаясь отыскать хотя бы малейшую неточность, но придраться было не к чему. Это был отличный ответ.

Грузный декан, до этого мирно дремавший, приоткрыл один глаз, уставился на исписанный кварц и удивленно поправил очки на носу.

Зато граф Рязанов изменился в лице сильнее всех. Его взгляд, направленный на Ивана потеплел, а на губах промелькнула улыбка. Он внезапно увидел, как его боец в одиночку и без единого выстрела, уничтожает превосходящие силы противника. Рязанов перевел взгляд на бледнеющего Штерна, и в его глазах появилось откровенное издевательство.

Иван тем временем перешел к правому краю доски, где оставался последний клочок чистого места. Стук мелка стал тише, завершая огромную математическую структуру.

— …И согласно финальному выводу архимага Брусилова, при фиксации одиннадцатого и двенадцатого граничных параметров, метрическая погрешность деформации пространства стремится к нулю, — ровным голосом произнес Иван, ставя финальную точку.

В аудитории повисла звенящая тишина.

Но Штерн не собирался сдаваться. Уязвленное самолюбие и обязательства перед кланом Ветровых требовали немедленного реванша.

— Что ж, господин Ангорский, сухая теория — это лишь половина дела, — процедил сквозь зубы профессор, лихорадочно пытаясь на ходу сформулировать самый каверзный вопрос. — Давайте проверим, как вы ориентируетесь в практическом смещении осей при…

— Довольно, Альберт Карлович, — неожиданно оборвал его грузный декан. Старик, окончательно проснувшись, с искренним восхищением смотрел на исписанную доску. — Мальчик не просто ответил на вопрос, он наизусть процитировал сложнейший трактат. Дополнительные вопросы это пустая трата времени комиссии. Это безупречное “отлично”. Давайте зачетку, молодой человек.

Декан решительно перехватил инициативу, размашисто расписался в документе и подвинул зачетную книжку Штерну. Тот, багровея от скрытой ярости, шмякнул сверху свою именную печать.

Иван забрал зачетку, вежливо кивнул комиссии и направился к выходу. Стоило дверям аудитории захлопнуться за его спиной, как следом в просторный коридор вышел граф Константин Михайлович Рязанов.

— Блестяще, Ангорский, просто блестяще, — на суровом лице куратора играла хищная ухмылка. — Ты знатно умыл этого старого интригана. Не ожидал от тебя такой феноменальной памяти.

Иван открыл было рот, чтобы выдать заранее заготовленную легенду о бессонных ночах в библиотеке, как его лицо исказила боль.

Кролик на плече мгновенно подобрался, его красные глаза гневно вспыхнули.

— Ваня, контур периметра пробит! В поместье чужаки!

Граф Рязанов, заметив, как резко побледнел и подобрался парень, забеспокоился.

— Иван? Что случилось?

— Граф, прошу прощения, — голос Ангорского прозвучал хрипло. — На мой дом напали. Я должен быть там.

Не дожидаясь ответа Рязанова, Иван резко выкинул руку вперед. Пальцы привычным жестом распороли саму ткань реальности. В этом разрыве смутно угадывались очертания фамильного парка Ангорских, частично скрытого сизым дымом.

Сделав стремительный шаг вперед, Иван вместе с пушистым спутником растворился в пространственном разрыве, который немедленно закрылся, оставив Рязанова в полном одиночестве, посреди пустого коридора.