Ангорский

Глава 5

Несмотря на целебный отвар Софьи, каждый шаг до мобиля давался Ивану с трудом. Тело ныло, требуя покоя, но он понимал: если не закрепить статус официально, Ветровы придумают новые каверзы. Поэтому решил не откладывать это дело на завтра.

Здание Департамента Родовых Дел встретило его высокомерным молчанием мраморных коридоров. В четырнадцатом кабинете сидел нужный Ивану чиновник — господин Мухин.

— Ангорский? — Мухин даже не поднял головы от бумаг, когда Иван вошел. — Можете не садиться. Ваше дело заморожено. Инспектор, посещавший ваше поместье, подал жалобу “о препятствовании в доступе к опасному объекту”. Ветровы уже прислали запрос на проведение экспертизы вашей вменяемости.

Эти неприятные новости никак не повлияли на решимость Ангорского.

Мухин наконец поднял взгляд, надеясь увидеть в глазах Ивана страх, но наткнулся лишь на ироничную улыбку.

— Моя вменяемость — вопрос медицинский, а вот ваше соответствие должности — дисциплинарный, — ровно произнес Иван, выкладывая на стол запечатанный пакет с гербом академии. — Здесь личное поручительство графа Рязанова и результаты замера резонанса.

При упоминании фамилии куратора Мухин заметно помрачнел. Его пальцы, унизанные перстнями-накопителями, нехотя вскрыли конверт. По мере чтения лицо чиновника меняло цвет с землистого на пунцовый.

— Рязанов… — пробормотал он. — Граф утверждает, что сопряжение составило сто процентов? Это техническая ошибка или фальсификация.

— Тогда проверьте сами, — Иван положил руку на тяжелый кристалл регистратора, вмонтированный в стол Мухина. — Сейчас. Или завтра о вашем саботаже будет доложено в Канцелярию Его Величества.

Аристарх на плече Ивана вдруг наклонился вперед, заглядывая Мухину прямо в глаза.

Мухин, обливаясь потом, активировал прибор. Как только перстень коснулся кристалла, в воздухе над столом развернулась проекция четырехлистного клевера, сияющая так ярко, что тени в углах кабинета исчезли.

— Регистрация подтверждена, — выдавил Мухин, дрожащими руками доставая из сейфа тяжелый том в кожаном переплете. — Прямое право крови. Безусловное наследование.

Скрип пера по страницам “Золотой Книги” прозвучал для Ивана как услада для ушей. Мухин с яростью приложил тяжелую печать к бланку и, не глядя на Ивана, швырнул документ на край стола.

— Поздравляю, граф Ангорский, — голос чиновника выдал его злость. — Теперь вы под защитой Эдикта. Но помните, это делает вас заметным для тех, кто не любит делиться властью.

Иван взял документ, ощущая, как бумага вибрирует от магической печати. Теперь он официально был главой рода.

— Благодарю за службу, господин Мухин, — бросил Иван через плечо, разворачиваясь к выходу. — Надеюсь, ваша память окажется достаточно крепкой, чтобы не терять мои документы в будущем.

ЛЕД-12 мерно рокотал, разрезая вечерние сумерки Красногорска. Иван сидел за рулем и мечтал, как можно быстрее оказаться дома. После визита в Департамент магическое истощение навалилось с новой силой, перед глазами летали “мушки”, а в ушах звенело.

— Ну всё, Ваня, — Аристарх вальяжно развалился на пассажирском сиденье. — Статус получен, зачет сдан, Штерн в глубоком ауте. Впереди два выходных! Ты заляжешь в спячку, Марья будет пичкать тебя уткой и отварами, а я, пожалуй, изучу винный погреб. Там наверняка завалялась пара бутылок старого “Шато-де-Эфир”.

— Никакой спячки, — глухо отозвался Иван, не отрывая взгляда от дороги, — завтра начнем расширение каналов.

Кролик подскочил на месте, едва не врезавшись в потолок.

— Что? Ты себя в зеркале видел? Целительница сказала, тебе нужно отдыхать и восстанавливаться.

— В понедельник я возвращаюсь в академию, — Иван свернул на финишную прямую к поместью. — Если не смогу применять Бездну хотя бы в четверть силы без кровавых соплей — я труп. И ты, Пушок, тоже.

— Я? — Аристарх возмущенно запыхтел, но быстро сдулся, увидев решительный профиль Ивана. — Ты упрямый, как баран, Ангорский. Это тебя и погубит. Или спасет.

Машина въехала в ворота, которые теперь открывались куда бодрее, приветствуя хозяина гулом ожившего металла.

— Ладно, — буркнул кролик, когда они остановились у парадного входа. — Твоя правда. Бить будут больно и часто. Я покопаюсь в памяти. Там были старые техники “холодного вдоха”. Очень болезненно, зато каналы растягиваются как резина. Подберем что-нибудь для твоего субтильного тела. Но если ты в процессе потеряешь сознание — я съем твой ужин.

— Договорились, — Иван широко улыбнулся и заглушил мотор.

В кабинете Максима Викторовича Ветрова стояла такая тишина, что инспектор Мухин слышал собственное натужное дыхание. Он стоял у самого порога, втянув голову в плечи, и не смел поднять глаз. Его пухлые пальцы, ещё час назад уверенно сжимавшие золотое перо, теперь мелко дрожали, сминая край форменного пиджака.

— Вы закончили, господин Мухин? — голос Ветрова был мягким, почти мурлыкающим.

— Да, ваше сиятельство, — пролепетал чиновник. — Поручительство Рязанова было подлинным. Полный резонанс. По закону я не имел права отказать в записи в Золотую Книгу.

Максим Викторович не обернулся. Он стоял у огромной, во всю стену, стеклянной панели аквариума, где в густой синеве плавали редкие эфирные скаты. Ветров медленно, щепоть за щепотью, подсыпал им золотистый корм. Скаты метались, плавно взмахивая округлыми крыльями.

Одет он был в темно-серый костюм-тройку идеального кроя, который стоил как небольшое поместье. На левой руке тускло мерцал фамильный перстень с огромным сапфиром. Каждое движение было скупым и выверенным, даже когда он кормил рыбок, в этом чувствовалась грация хищника.

— Право крови, — задумчиво произнес Ветров, наблюдая, как самый крупный скат поглощает добычу. — Ангорские всегда были гордецами. Мой прадед называл их “Владыками путей”. Мы строим костыли из металла и камня, чтобы шагнуть через бездну, а они делали это легко и просто.

Он наконец повернулся. Его лицо с резкими, хищными скулами и тонкой линией губ не выражало никаких эмоций, но в глубине серых глаз был холод.

— Вы свободны, Мухин. Не забудьте зайти в приемную, вас ждет приказ о переводе. В северные провинции. Там сейчас как раз не хватает инспекторов в рудниках.

Мухин побледнел до синевы, хотел что-то сказать но, наткнувшись на ледяной взгляд графа, лишь судорожно поклонился и боком выскользнул в коридор.