Корни Империи

И всё же готовые блоки выходили один за другим, одинаковые. Порядок работы был заложен уже в самих машинах.

— Сколько человек прежде делали то, что делают эти десятеро? — спросил Александр.

Ему назвали число. Он его запомнил и не повторил вслух. Провожатый, довольный вниманием русского государя, прибавил, что машины сии, замысленные господином Брюнелем, строены рукою механика Модсли.

— Модсли, — негромко повторил Кавелин.

Александр не обернулся, но услышал. Ту же фамилию три дня назад называл Соуэрби. Один человек работал с редким небесным железом для императорского подарка и строил машины для снабжения флота. Здесь одно ремесло от другого не отделялось.

Пока Александр смотрел, вслед за первым готовым блоком из ряда вышел второй, а за ним уже двигалась следующая заготовка. Он обернулся к Кавелину. Пётр Алексеевич смотрел туда же.

— Вечером поговорим, — сказал Александр.

Кавелин только кивнул. Гул машин всё равно заставил бы их кричать.

Портсмут, вечер того же дня.

Кавелина позвали поздно. Александр ждал его в глубине небольшого сада за домом, где после ужина было пусто; с рейда тянуло солью, смолой и угольным дымом, а где-то далеко, за тёмной водой, ещё стучали молотки. На садовом столе рядом с лампой лежал раскрытый футляр с мечом.

— Петя, я сегодня опять усложнил тебе жизнь.

Кавелин положил папку на край стола.

— Я начал подозревать это ещё на блочной фабрике.

— По моему лицу?

— По своему, государь. Я уже прикидывал, сколько придётся переписывать.

— Ракитин ведь потребовал от Бекетова серии?

— Потребовал. Несколько отдельных плавок одним порядком. Требование разумное.

— Разумное. Только сегодня я понял, что и этого мало. Допустим, Бекетов завтра получит свой металл, потом сумеет повторить результат и проведёт десять удачных плавок подряд. Что тогда будет у России, Петя?

Кавелин не ответил сразу, пытаясь понять, куда ведёт государь.

— Если Алексея Петровича спросить, он скажет, что наконец будет металл.

— А я теперь скажу иначе. У России будет Бекетов. Одиннадцатую плавку должен сделать другой человек, — продолжил Александр. — Без Бекетова за плечом и без возможности спросить, когда прибавить жар или сколько ещё держать тигель. Пусть ему дадут записи, вещества, печь, и он попробует получить тот же результат сам.

— Вот теперь понимаю, зачем вы задержались у тех двух одинаковых судов.

Александр рассмеялся.

— А я надеялся, что выглядел просто любознательным государем!

— Государь, вы никогда так долго не смотрите на то, что вас просто занимает.

— А после сегодняшнего дня меня занимает другое: можно ли передать этот результат из одних рук в другие?

— Придётся заставить Бекетова записывать даже то, что ему самому кажется очевидным: оттенок пламени, звук поддува, поведение металла под молотом. А потом дать эти записи другому человеку и посмотреть, что получится. Бекетов будет счастлив.

— Потому это и остаётся на тебе.

— Иногда мне кажется, государь, что наша дружба устроена несколько односторонне.

— Ты можешь отказаться. Правда, тогда мне придётся прислать тебе письменное распоряжение.

Кавелин вздохнул.

— Вот поэтому я и не отказываюсь.

Александр снова улыбнулся, но почти сразу посерьёзнел.

— То, что подготовил Гурин по Уралу, утверждаю. Проводите. Меч пойдёт вместе с остальными материалами; Бекетов пусть разбирает его, режет, портит, если потребуется.

Кавелин взял со стола папку.

— То есть вам нужен уже не только металл, государь.

Александр закрыл футляр с мечом и протянул его Петру Алексеевичу.

— Мне нужен способ, Пётр Алексеевич. Такой, который останется, когда мастера рядом не будет.