Страница 67 из 119
— Александр Павлович! Даже не пытайтесь! Я вас очень прошу!
— Вы удивительно быстро образовали против меня большинство!
— Для большинства достаточно двух разумных людей, — ответил Кавелин.
— В таком случае я оспариваю способ подсчёта…
Спор прервал крик сверху.
— Эй! Сюда!
Двор откликнулся не сразу. Первый крик утонул в шуме. Парень высунулся дальше и уже сорвал голос:
— Здесь горит!
Брандмейстер замер посреди двора.
— Где?
— Музейная! Дым в коридоре!
Кавелин поднял голову выше. Нижнее пламя било почти у уровня снега. Над ним шёл первый этаж. Свет в окнах был обычным, желтоватым.
Следующий ряд окон тоже оставался чистым. А на третьем из раскрытой рамы уже тянуло дымом. Не густым пока. Узкая серая струя уходила вдоль стены и расползалась под карнизом.
Брандмейстер посмотрел вниз, на подвальный спуск, затем вверх.
— Семёнов!
От насоса обернулся пожарный.
— Вторую трубу во двор. Четверых наверх! Через главную лестницу, не через это крыло!
— Здесь людей снимем?
— Ни одного! Внизу держать как держали.
Брандмейстер не снял снизу ни одного человека. Верхний огонь приходилось тушить отдельно. Анна тихо спросила:
— Пётр Алексеевич, между лабораторией и музейной комнатой…
— Знаю! Два этажа.
— Где проходит вытяжной ход? — спросил Кавелин.
— Не там.
— Дымовой?
— Тоже.
Бекетов прищурился, пытаясь разглядеть окна сквозь дым.
— Если огонь прошёл перекрытия, мы должны были увидеть его ниже. Или хотя бы дым.
Кавелин посмотрел на два ряда окон между подвалом и третьим этажом.
— Должны?
— Я сейчас слишком плохо соображаю, чтобы давать вам клятву. Но мне это не нравится.
Кавелину тоже. Наверху снова распахнулось окно. На этот раз в нём появились двое. Первый кадет держал второго под мышки; тот пытался стоять, но голова падала на грудь.
Снизу закричал офицер:
— К лестнице! Не к окну! Кто там?
— Титов надышался!
— Остальные?
— Выводим!
Молодой человек исчез внутри. Через несколько минут его увидели уже на лестнице во двор. Он спускался первым, пятясь, вместе с пожарным поддерживал того самого Титова. Мундир на плече был мокрым, лицо в копоти, волосы прилипли ко лбу.
Титова приняли снизу. Кадет отпустил его и сразу повернулся обратно.
— Аносов!
Голос офицера остановил его на первой ступени.
— Куда?!
— Там чертежи остались, господин поручик! И приборы!
— Там пожар остался! Вниз давай!
Кадет оглянулся наверх.
— Мы успеем вынести!
— Я сказал вниз, Аносов!
В этом коротком молчании Кавелин увидел знакомое выражение. Такое же появлялось у Бекетова перед особенно дурным решением: человек уже всё решил и теперь занят исключительно поиском аргументов, почему окружающим следует с ним согласиться.
— Молодой человек, — сказал Кавелин громко, чтобы перекрыть шум насоса и обратить внимание кадета на себя.
Аносов посмотрел на него.
— Если вам непременно хочется сегодня что-нибудь спасти, начните с себя. Всё прочее попробуют люди, которым за это платят.
Кадет перевёл взгляд на офицера, потом снова наверх. Спустился ещё на ступень.
— Так точно!
— Вот и славно!
Кавелин снова поднял голову к фасаду. Из подвального окна по-прежнему валил густой дым, а выше, на третьем этаже, за выбитым стеклом уже металось красное отражение огня. Между двумя очагами оставались два этажа с целыми окнами, и эта странная, почти аккуратная полоса спокойствия теперь цепляла взгляд сильнее пламени.
Струя из пожарной трубы ударила в нижний проём, рассыпалась по камню тяжёлой водой; наверху с треском выбили ещё одно стекло, и наружу вырвался клуб дыма. Кавелин крепче сжал намокший ящик с В-1.