Страница 26 из 119
— Господа, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, — я был бы вам признателен, если бы вы забыли этот случай! Опытные образцы не обсуждаются за пределами лаборатории. Это правило корпуса!
— Ну конечно, конечно! — Курносый поднял ладони в примирительном жесте. — Молчим, Александр Павлович. Как рыба. Поющая рыба!
Новый взрыв хохота. Кадеты поднялись по ступеням и скрылись за дверью. Из-за неё ещё доносились обрывки: «…поющее стекло, ей-богу!..» — «…Бекетов, безумец, полгода в подвале!..» — «…а оно звенит!..»
Бекетов стоял на крыльце и смотрел на закрывшуюся дверь. Полчаса назад о сороковой знали только он и Анна. Теперь знали ещё трое кадетов, и по доносившемуся из коридора смеху Александр Павлович прекрасно понимал, сколько продержится их обещание молчать.
Бекетов сбежал по ступеням и вышел на набережную. Он должен был попасть к Кавелину сегодня. Показать сороковую, рассказать о плавке и обязательно предупредить о кадетах. Но сейчас мысли снова возвращались к маленькой коробочке на лабораторном столе. До дома Кавелина на 21-й линии оставалось два квартала. Бекетов свернул с набережной и прибавил шаг.