Корни Империи

Глава 17. Цена справки

«Если хочешь сохранить тайну от врага, не рассказывай её другу».

Бенджамин Франклин. «Альманах Бедного Ричарда», 1741

Петербург, конец 1824 года.

Рабочий день в Особенной канцелярии Министерства внутренних дел давно закончился. Сторож обходил нижний этаж, запирая комнаты одну за другой; за окнами темнела Мойка, у Синего моста изредка проходили сани.

Глеб Сергеевич Рунов раскрыл недельную сводку, принесённую перед самым концом присутствия. После упразднения Министерства полиции Особенная канцелярия сменила ведомство, но для самого Рунова изменилось немного. Поручение, полученное от государя в декабре двенадцатого года, оставалось в силе, а вместе с ним — люди, переписка и несколько старых дел, годами лежавших без движения и всё ещё не закрытых.

На третьем листе значилось одно из таких дел. Английский вопрос пришёл по каналу, который люди Рунова знали много лет. До сих пор из Лондона спрашивали о назначениях, поставках, устройстве горного ведомства, заводских расходах и людях, способных повлиять на решение того или иного дела. На этот раз спрашивали, какая работа ведётся на Урале, отчего за лето выросли расходы по нескольким уральским статьям и почему государь во время нынешнего путешествия проявил особое внимание к горным заводам.

Рунов дочитал сводку, поднялся и отпер шкаф. Внутри лежали копии прежней переписки. Некоторые листы успели пожелтеть по краям; самые старые относились ещё к тем годам, когда Александр готовился идти за Наполеоном через Европу. Рунов перебрал последние письма.

Ни роста уральских расходов, ни государева интереса в прежней переписке не было. Значит, сведения пришли к англичанам другим путём, а теперь им требовался человек, способный проверить чужую наводку по казённым бумагам. Такой человек у них уже был.

Остановить переписку можно было в тот же вечер. Достаточно было убрать одного посредника или не пропустить очередной пакет. Но тогда человек на другом конце канала сразу понял бы, что вопрос коснулся настоящего дела.

Рунов предпочёл дождаться ответа. Пока сохранялся прежний порядок, письмо прежде англичан должны были прочесть здесь. Он взял карандаш и написал на полях:

«Порядок не менять».

Он закрыл тетрадь и перешёл к следующему пункту сводки.

Через несколько дней донесение стало толще. Чиновник Горного департамента затребовал ведомости горных округов за два последних года, книги прогонных расходов и несколько старых дорожных документов. Все эти бумаги входили в круг его служебного доступа. Чиновник просматривал их на месте, ничего не выносил и после окончания присутствия лишь задерживался за работой дольше обычного.

Рунов положил рядом первое донесение, вызвал дежурного чиновника и велел принести из ведомственных копий те же статьи расходов, какие поднимали в Горном департаменте. Через два часа на его столе лежало достаточно бумаги, чтобы понять направление поиска.

В разных ведомостях повторялись командировки, прогонные деньги, закупки приборов, переводы людей и расходы на перевозку. По отдельности эти строки ничего не означали. Рунов знал этот способ лучше многих. Саму работу можно было спрятать от человека, ищущего особое распоряжение, и почти открыть тому, кто умел складывать обычные бумаги. Он отметил на карте конечные пункты поездок.

Большая часть сходилась к Екатеринбургу. Это ничего не доказывало: через него проходила значительная доля уральских дел. Но несколько маршрутов уходили дальше, к юго-западу. Там же повторялись закупки, переводы людей и расходы, которые уже труднее было объяснить обычными нуждами заводов.

В ведомостях не было ни названия особого дела, ни прямого указания на него, и всё же человек, получивший английский вопрос и имевший доступ к этим книгам, мог прийти к тому же названию. Он вызвал дежурного.

— Переписку оставить без перемен. Отныне сообщайте мне обо всех его посещениях вне обычного служебного круга и обо всём, что он затребует по уральским заводам.

— Перехватывать ничего не требуется?

— Пока нет.

Чиновник записал распоряжение и вышел.

В следующие дни чиновник продолжал работать. Теперь среди затребованных бумаг появились старые распоряжения о назначениях, документы после пожара в Горном корпусе и ведомости Златоустовской оружейной фабрики. Рунов получил список просмотренных дел и понял, куда пошёл поиск.

Поиск явно сместился: теперь чиновника интересовали уже не только маршруты и расходы, но и люди, связанные с ними. Глеб Сергеевич и теперь мог закрыть канал: изъять бумаги, вызвать чиновника на разговор или поставить рядом с ним человека уже не для наблюдения, а для прямого контроля. Однако вмешиваться он пока не собирался.

Рунов ждал письма. Если чиновник сохранит прежний порядок, всё найденное пройдёт по цепи, известной его людям от первого посредника до последнего петербургского звена.

Ещё через два дня донесения изменились. Уральские ведомости вернулись на места. Дорожные книги больше не требовались. После окончания присутствия чиновник уходил вместе с остальными и снова занимался обычными делами.

По всему выходило, что поиск закончился и теперь оставалось дождаться ответа.

Привычный канал молчал третий день. Первые сутки Рунов счёл обычной задержкой. На вторые велел ещё раз проверить посредников и получил тот же ответ: ни письма, ни условленного знака.

Между тем человек, за которым наблюдали, явно закончил поиски. Значит, ответ, скорее всего, уже существовал, но пошёл другой дорогой. Рунов поднял донесения по иностранным конторам и торговым домам за последние дни.

Большую их часть можно было читать по первым строкам: приехал купец, отбыл приказчик, получены образцы, задержан в порту груз. Англичане торговали железом, сукном и машинами, страховали суда, выписывали оборудование, переписывались с половиной Европы. Чиновник Горного департамента мог войти в английскую контору совершенно законно и не вызвать ничьего удивления.

Нужная запись нашлась ближе к полудню следующего дня. Вчера под вечер в один из торговых домов на Английской набережной заходил статский советник из Департамента горных и соляных дел. Имени наблюдавший служитель не записал, но описал полного седого мужчину в годах, у которого из-под расстёгнутой шинели был виден ведомственный мундир. В конторе посетитель пробыл меньше четверти часа и вышел один.