Пожиратель

Глава XIV. Честь

Глава XIV

Честь.

Добро и зло — не противоположности. Это два конца одной верёвки, которую каждый тянет в свою сторону.

Цистус, Архонт Церкви Первых.

Сильрия встретила их шумом.

После гор, лавы и тишины плато это было почти оглушительно. Рынок тянулся вдоль главной улицы: крики торговцев, запах жареного мяса, смех детей, скрип телег. Город жил и не знал ни о каком Шамоне, ни о Пагубе, ни о том, что где-то на севере ункидцы похоронили богиню в чреве горы.

Саргон шёл и смотрел на людей с тем выражением, которое Эона называла «лицом старого ворчуна».

— Терпеть не могу восточные города, — сказал он, ни к кому особенно не обращаясь.

— Ты терпеть не можешь любые города, — заметила Эона. Она сидела у него на плечах и вертела головой по сторонам. — О! Смотри! Жареные орехи! Купи мне!

— Нет.

— Но я богиня!

— Богиням не нужны орехи.

— С каких пор ты стал тем, кто знает о богинях?! Жадюга!

Саргон не ответил. Кай шёл рядом молча. Он смотрел на рынок, но будто мимо него: взгляд скользил по лицам, ни на ком не задерживаясь. Раз или два он машинально тянулся к левой руке и каждый раз натыкался на пустой палец. Кольцо он отдал Вийе, когда нужно было положить что-то рядом с телом Соны на прощание. Клинок Души был аккуратно обмотан тряпками и закреплён у него за спиной. Охотник настоял, что лишнее внимание им ни к чему.

Саргон заметил молчание Кая, но ничего не сказал.

Лия ждала их у таверны с узким фасадом и вывеской в виде лютни. Она стояла у входа и смотрела на улицу. Одета была по последней моде Новой Тельмарии кожаные штаны с карманами, широкая рубашка с длинными прямоугольными пуговицами, поверх накинута широкий платок который крепился на шее и свисал с плеч, на голове была небольшая шляпа

— Живые, — сказала она, когда они подошли. — Рада видеть.

— Взаимно, — вздохнул Саргон. Путешествие с двумя детьми его утомило.

— ЛИИИИИИИИИИЯ! — Эона спрыгнула с плеч охотника, и тот едва успел поймать её у земли. Богиня бросилась в объятия прядильщицы звука. — Он не купил мне жареных орехов!

— Я куплю, не переживай, — Лия по-матерински обняла девочку, похлопала её по спинке и, заметив парня, подошла к нему. — Кай, я…

— Всё нормально, — сказал он.

Она не стала спорить, неловко замялась, но потом отошла в сторону. Лия кивнула и открыла дверь таверны.

Внутри было тихо и пахло травяным отваром. Они заняли стол в углу. Лия заказала еду заранее. Она явно уже знала, что здесь готовят хорошо, а что нет ведь прибыла сюда двумя неделями ранее.

— Рассказывай, — сказал Саргон, когда служанка ушла.

— Сначала поешьте. Потом расскажу.

— Лия.

— Саргон, — копируя его тон, ответила девушка. — Вы с гор, путь был не близкий. Поешьте.

Он замолчал. Эона уже тянулась к хлебу, раскачивая на стуле ногами.

Некоторое время за столом было тихо. Только стук ложек и редкие реплики Эоны о том, что суп слишком горячий, хлеб слишком мягкий, а вообще в горах кормили лучше. Кай ел механически. Не жаловался. Не шутил. Просто ел и смотрел в тарелку.

— Как там было? — тихо спросила Лия, так, чтобы её слышал только Саргон.

— Тяжело, — так же тихо ответил он.

Она посмотрела на Кая.

— Он справится?

— Да. Он сильный. Сильнее, чем я был в его возрасте.

Лия кивнула и больше не поднимала эту тему. Потом посмотрела на Саргона и неожиданно сказала:

— Как думаешь, то, что делает Айзек, правильно?

— Правильно ли убивать других? Дай-ка подумать. — Саргон наигранно закатил глаза, словно размышляя, и через секунду ответил: — Нет.

— Но ведь от них были только беды. Моруг ел людей, Озук убивал их, — Лия подняла ладонь, останавливая охотника. — Да, я знаю, возможно, из-за Пагубы. Но всё же они причиняли вред.

— К чему ты клонишь? — Саргон вскинул бровь.

— Я думаю, что Айзек делает нужное дело, какими бы ни были его методы. Эти существа опасны. Устранить их не зло. Это необходимость.

— Ты веришь в это, — сказал Саргон.

Это был не вопрос. Он уже понял, что Лия определилась со стороной.

— Верю. А ты нет?

Саргон помолчал. За окном шумел рынок. Где-то смеялся ребёнок.

— Моруг не помнил своего имени, — сказал он наконец. — Он плакал. Один. В яме. Среди костей людей, которых съел, потому что не мог иначе. Держал кости, как он говорил своего рыцаря…

Саргон вздрогнул и выдержал паузу.

— Озук вогнал железо себе в мозг, чтобы не потерять разум. Сам. Без чьей-либо помощи. И всё равно в конце попросил меня убить его, чтобы…

Саргон осёкся. Хоть он и говорил шёпотом, всё равно испугался, что Кай услышит. Лия помрачнела.

— Я не говорю, что их не надо было останавливать, — продолжил Саргон. — Я говорю, что слово «необходимость» звучит слишком легко для того, через что они прошли.

— Ты жалеешь их.

— Я понимаю их, — поправил он. — Это разные вещи.

За столом нависла тишина.

— Айзек пользуется тобой, — вдруг сказал Кай. Тихо, не поднимая взгляда от стола.

Все посмотрели на него.

— Он пользуется всеми нами, — продолжил парень. — Лией — для информации. Саргоном — для грязной работы. Эоной, мной и… — он на миг запнулся, — для прикрытия. Он умный. Выбирает правильных людей для правильных задач. — Кай наконец поднял взгляд. — Это не значит, что он хороший.

Тишина.

— Никто и не говорил, что он хороший, — сказала Лия.

— Нет. Но ты говорила, что он делает нужное дело. — Кай пожал плечами. — Может быть. Но нужное для кого?

Он снова опустил взгляд. Разговор закончился сам собой. Остаток трапезы прошёл тихо. Люди вокруг будто не замечали их, в этом городе у каждого были свои заботы и хлопоты, жизнь здесь спешила, и никому не хотелось отвлекаться на путников.

Немного позже, в комнате, которую сняла Лия, она собрала всех за небольшим столиком и развернула лист бумаги.

— Его зовут Заир, — сказала она. — Обречённый. Живёт в Сильрии уже четыре года. Без клейма Церкви: Шамон сумел снять его. Внешне выглядит как обычный человек. Держит приют для сирот на восточной окраине.

— Приют, — повторил Саргон.

— Да. Около тридцати детей. Кормит, одевает, учит грамоте. По всем отзывам, добрый человек. Соседи его уважают. Городские стражники иногда заходят к нему просто поговорить.

— Значит, не скрывается, — сказал Саргон.

— Незачем. Я же сказала: он выглядит как человек. Ведёт себя соответственно. Никто не знает, кто он на самом деле.