Валькирия

Элара не могла захватить «Анодос». Сейчас на это не хватило бы ни сил, ни уровня доступа Эгиды. Но она могла устроить локальное короткое замыкание, которое в полете превратило бы стелс-перехватчик в падающий гроб.

И она сделала это. Всего на секунду.

И сразу разорвала контакт.

Огни на аппарели зажглись вновь. Гул реактора выровнялся.

Элара показала зубы и тут же отступила, демонстрируя полный контроль.

Костригин посмотрел на свой наручный терминал. Датчик опасности погас. Полковник понял, что у нее в руках спичка, а они все стоят в пороховом погребе.

— Вы уже подготовили встречное предложение, капитан?

— Подготовила.

Элара выпрямилась. Брунна поддерживала ее, но теперь она стояла сама.

— Первое: мой отряд сохраняется как единая боевая единица.

Костригин молчал.

— Второе: мы получаем статус автономного подразделения.

— В составе КосмоРекона или СПАТ?

— В составе любой структуры, которая не сможет разбирать нас по одному.

Глаза полковника чуть сузились.

— Продолжайте.

— Третье: КосмоРекон не имеет права извлекать Эгиду без моего личного согласия.

— Это будет зависеть от медицинских обстоятельств.

— Нет. Это не медицинский протокол. Это условие договора.

На несколько секунд повисла тишина.

Элара почувствовала, как Эгида прислушивается к голосу Костригина. Симбионт пытался разобрать его интонации, частоту пульса, микродвижения мышц. Искал угрозу.

Элара мысленно остановила его:

— Не вмешивайся.

Ответ пришел не словами, а ощущением: прохладным легким прикосновением к внутренней стороне черепа: «хорошо».

— Четвертое, — продолжила Элара. — Любая оперативная задача принимается нами только после ознакомления с условиями, целью и ожидаемым уровнем угрозы. Если заказчик сознательно скрывает угрозу, нарушает договор или ставит под удар носителя, мы имеем право отказаться от операции.

— Нет, — сразу сказал Костригин.

— Я еще не закончила.

— Я понял формулировку.

— Тогда поймите и следующее: мы больше не будем идти вслепую туда, где нас собираются использовать как расходный материал.

Костригин посмотрел на ее отряд.

Арни сидел на колене, прижимая ладонь к боку. Холстер удерживал его за ремень разгрузки. Брунна стояла с оплавленным щитом за спиной, положив ладонь в силовой перчатке на рукоять тяжелого армейского мачете. Лия теперь держала «Каратель» обеими руками, но смотрела не на бойцов спецназа, а на Элару.

Все они слышали условия.

Все ждали ответа.

— Пятое, — сказала Элара. — Заказчик не может использовать отряд против его собственных участников.

Сабрина чуть повернула голову.

Костригин заметил этот жест.

— Включая вас, Дэйн? — спросил он.

— Включая меня.

— Даже если вы становитесь угрозой для операции?

— Тогда вы прекращаете операцию или расторгаете договор. Но не отдаете приказ моим людям нейтрализовать меня.

— Это ограничивает командование.

— Это ограничивает предательство.

Ветер протащил по крыше плотный клубок мелкой черной пыли. Вдали, над развалинами Цитадели, полыхало багровое зарево.

— Шестое, — продолжила Элара. — Для Ордена и Синода мы четверо официально мертвы. Холстер и Арни тоже мертвы для армейского командования.

— Это уже предусмотрено вашим политическим убежищем.

— Нет. Условие про политическое убежище лучше отменить. Статус погибших должен быть закреплен во всех системах и сетях. Никаких обменов, допросов и тайных переговоров. Мы все мертвы.

— Вы хотите исчезнуть.

— Мы уже исчезли. Я хочу, чтобы вы не превращали наше исчезновение в повод для охоты.

Элара помолчала и добавила:

— Седьмое: вы предоставляете нам лучшее лечение, транспорт и снабжение. Не аварийный комплект. Не временное содержание. Ресурсы, необходимые для того, чтобы мы могли действовать наиболее эффективно. Я закончила.

Только вой ветра и треск пожарищ нарушал тишину.

Костригин обдумал условия. Как у игрока высшей лиги, его мозг работал быстро. Каждый пункт он тут же мысленно перевел на язык приказов и секретных приложений.

— Седьмой пункт обсуждается отдельно.

— Нет, — ответила Элара. — Седьмой не обсуждается. Без него первые шесть не имеют смысла.

Костригин кивнул.

— Ладно. Но право отказа от операции мы исключаем. Вы военные, а не капризные наемники. КосмоРекон не может зависеть от вашего настроения.

— Я говорю не про настроения. Я говорю о нарушении условий.

— Тогда сформулируйте точнее.

— Вы предлагаете довериться людям, которые видят во мне объект.

— Я предлагаю вам компетентное командование, надежную логистику, лучшие ресурсы и абсолютную защиту.

— Вы предлагаете мне клетку с хорошим медицинским отсеком.

Костригин сделал шаг навстречу.

— А вы предлагаете мне оружие, которое не контролируете до конца. И отряд, который больше не подчиняется прежним приказам. И еще требуете право в любой момент отказаться от задания. Вы хотите, чтобы я подписал не контракт, а признание собственного бессилия? Так не пойдет.

«Он уже согласен на всё», — шепот симбионта мог показаться своей собственной мыслью.

— Нет, полковник. Я просто хочу, чтобы вы признали риск.

— Я его прекрасно понимаю.

— Тогда назовите его.

Костригин посмотрел на черный металл Эгиды сквозь ее броню и тело.

— Вы можете потерять контроль.

— Да.

— Эгида может получить доступ к системам Федерации.

— Да.

— Вы можете решить, что наши приказы противоречат вашим интересам.

— Такое уже случалось с вашими приказами.

Сабрина сняла перчатку и чуть слышно щелкнула пальцами за спиной.

Костригин дважды моргнул, принимая удар.

— В таком случае, капитан Дэйн, вы должны понимать и мой риск. Если вы отказываетесь от операции без достаточных оснований, я имею право прекратить поддержку отряда.

— С этим полностью согласна.

— Если вы нарушаете условия безопасности корабля, договор пересматривается.

— Согласна.

— Если Эгида попытается захватить критические системы, я прикажу изолировать вас.

Элара почувствовала, как симбионт напрягся.

— Тогда я прикажу ему защищаться.

Костригин выдержал ее взгляд.

— И тогда погибнут все.

— Поэтому мы оба будем крайне осторожны.