Вектор силы

Ей стало трудно дышать. Грудь под шёлковым халатом судорожно вздымалась. В этот момент Дилара со всей отчётливостью поняла: ей срочно, до крика, нужен кто-то рядом. Тот, кто сможет просто поговорить с ней. Тот, кто разделит эту удушающую пустоту. И это был не Паша. Оболенский с его преданным взглядом, не тот человек, что сможет понять ее и ту бездну, что разверзлась в её душе.

Пальцы княжны дрогнули, вновь активируя экран смартфона. Палец механически пролистал ленту до той самой информационной бомбы, которую выкатила София Разумовская. Огромные, бьющие по глазам буквы заголовка. Штурм. Гибель. Спасение. Дилара впилась взглядом в строчки расшифровки интервью. Источник: Родион Долгоруков.

В голове Юсуповой вспыхнула спасительная мысль. Долгоруков. Родиону сейчас тоже незачем улыбаться. Его род этой ночью понёс невосполнимую потерю, пока её собственная семья потеряла миллиардный контракт. Они оба были выпотрошены этой ночью. Два аристократа, чьи идеальные миры Разумовские цинично пустили с молотка.

Дилара быстро вышла из паблика, вбивая в строке поиска личных контактов имя Долгорукова. Ноготки быстро застучали по стеклу, набирая короткое, лишённое светского пафоса сообщение: «Нужно встретиться.»

Машина дребезжала пластиком салона на каждой выбоине московского асфальта. В воздухе стоял запах дешёвого ароматизатора «новая машина», который безуспешно пытался заглушить амбре горелого моторного масла и старой обивки. Гриша вёл машину, мёртвой хваткой вцепившись в руль. Его пальцы побелели до суставов, а движения были дёргаными. «Что если этот гроб на колёсах развалится прямо под нами?» — бегала паническая мысль в его голове. Он уже пожалел, что для конспирации взял самую дешёвую машину из тех, что смог найти.

Иван, наоборот, с комфортом развалился на переднем сиденье. По-хозяйски выставил локоть в открытое окно, наслаждаясь встречным ветром, и расслабленно наблюдал за запруженными городскими улицами. Привычная вибрация неисправной подвески действовала на него умиротворяюще, а суета Гриши лишь забавляла.

Демидов заговорил с нарастающей досадой:

— Ты просто не понимаешь масштаб катастрофы, Ваня. То, что вы с твоей Никой сделали — это прямое посягательство на власть артефакторов. Это самое закрытое и монопольное сообщество в мире! Туда даже из высших родов годами пробиться не могут — только через колоссальные связи! И так в каждом государстве, в каждой империи.

Иван даже не повернулся, разглядывая проплывающие мимо витрины магазинов:

— Закрытое? И чего они там прячут?

— Всё! — Григорий от избытка эмоций хлопнул ладонью по приборной панели, отчего кроссовер жалобно звякнул где-то в недрах передней подвески. — Сакральные ритуалы, тайные техники, древние инструменты. Чуть шаг в сторону — Дыдыщ! Лазурь взорвётся или банально выгорит. Понимаешь? Получается, нас веками кормили наглым враньем! Мой отец платит миллионы за амулеты, которые, оказывается, может собрать девчонка в гараже!

Вот теперь Токарев не выдержал. Он медленно повернулся к Грише, секунду созерцая его омраченное праведным гневом лицо, будто аристократ только-только выяснил, что деда мороза нет. И раскатисто заржал на весь салон.

— Ой, не могу… Ну псы брехливые! — выдавил из себя Иван сквозь непрекращающийся смех, утирая выступившую слезу. — Сакральные ритуалы! Обычный маркетинг, Гриш. Навешали вам лапши на уши, чтобы ценник задрать. Нас в сервисе тоже учили: если клиент богатый — говори, что деталь редкая, из самой Германии три месяца везти надо. А сам за угол заходишь и аналог китайский покупаешь. Бизнес, ничего личного.

Впереди, прямо на съезде с эстакады, замигали проблесковые маячки. У обочины дежурила патрульная машина ДПС. Инспектор — плотный, погрузневший мужик лет сорока пяти — вскинул жезл, указывая на бордюр.

Гриша от неожиданности вжал голову в плечи. Вместо того чтобы плавно перестроиться, он явно собирался по дворянской привычке проскочить мимо.

— Куда прёшь?! — громко вернул его в реальность Иван. — Тормози! Тормози на обочину, говорю, он тебя срисовал! Поворотник включи!

Демидов ударил по педали тормоза. Кроссовер жалобно клюнул носом, вильнул хвостом и притёрся у бордюра, едва не разнеся дорожное ограждение.

— У меня прав нет, они в академии остались… — панически зашептал Гриша, лихорадочно озираясь на приближающуюся фигуру инспектора. — Всё, Ваня, это провал.

— Так, тихо, — успокоил приятеля Иван. — Лицо попроще сделай, очки не снимай. Помалкивай и кивай. Назад откинься, будто тебе плохо. Я сам.

Гаишник неторопливо шёл к водительскому окну, на ходу поправляя портупею. Иван, не дожидаясь пока тот постучит в стекло, быстро перегнулся через водительское сиденье, опустил стекло и встретил инспектора своей самой обезоруживающей улыбкой.

— Капитан Глушко, — гаишник скучающе козырнул. — Документы на транспортное средство и водительское удостоверение, пожалуйста. Что-то у вас машина виляет, молодой человек. Нарушаем?

— Командир, виноваты, каемся! Не наказывай строго, — Иван взял инициативу в свои руки с ходу, выдав фразу на одном дыхании. — Брат у меня это, с Урала приехал. У вас в столице такое движение — у парня аж голова кругом пошла с непривычки. Разволновался, зажался весь. Видишь, сидит, бледный как поганка, аж говорить не может.

Капитан прищурился. Он слегка наклонился, заглядывая в салон сквозь нависшего над рулевой колонкой Ивана, и с подозрением осмотрел застывшего, словно мраморный памятник самому себе, Гришу. В своей кепке и очках Демидов сейчас больше походил на парализованного шпиона, чем на неопытного водителя. Гриша внутренне взмолился, чтобы его потомственный дар не проявил себя в эту секунду. Будет очень неловко, если он сломает руль или оторвет дверь.

— С Урала, говоришь? — Гаишник хмыкнул, возвращаясь взглядом к Ивану. — А документы где?

Токарев, не теряя ни секунды, деловито полез в бардачок развалюхи. Нащупав пластиковое свидетельство о регистрации на машину, он выудил его наружу, попутно достав из заднего кармана собственный помятый паспорт, и протянул весь этот веер в открытое окно.