Страница 40 из 138
Лейтенант рванул за бронированный воротник штурмовика, который высунулся было из укрытия, силой впрессовывая его в нишу облупившейся стены бункера. Через долю секунды воздух в коридоре с басовитым рёвом разорвала пулеметная очередь. Патроны выбивали из бетона слепящие фонтаны каменного крошева.
«Прометей» засел намертво. Сквозь пороховой дым Аксель видел только десятки бездушных черных шлемов и багровые полосы их визоров. Мятежники били из двух ДОТов, создавая перекрёстный сектор обстрела. Ростовые щиты имперцев гнулись и исходили искрами, не выдерживая плотности огня.
Аксель сосредоточился на своем даре. Через его лицо пролетал багровый рой направлений будущих рикошетов — через три секунды пулеметный веер должен был срезать лейтенанта по ногам, а рикошет от потолка — прошить плечо командира авангарда. Аксель резко выдохнул. Ломая траектории, он в безумном скользящем подкате ушел из зоны поражения, дергая за собой стрелка.
— Ася! — надрывно закричал он. — Мертвых зон нет! Нас распылят здесь!
Ася замерла, и в ее распахнутых глазах застыло отражение неизбежного — чистый, осязаемый страх. За плечами у них с Акселем остался не один десяток сложнейших полевых операций, они выбирались из любых передряг. Но такого организованного отпора не предвидел никто. Даже Аксель с его прорицанием. Оперативники «Прометея» будто заранее знали о штурме и подготовились к встрече.
И пусть Ася не умела вырывать двери бункеров, как Орлов, но она слышала эти стены. Она чувствовала, как старый подземный комплекс буквально стонет от скрытой, запертой внутри него мощи.
Она сделала один глубокий вдох, силой загоняя панику обратно в самые тёмные закоулки сознания. Времени на слабость не было — секундное замешательство здесь стоило жизни всей группе.
Ася сорвала с правой руки плотную бронированную перчатку и с силой прижала обнаженную ладонь к шероховатому бетону стены, пропуская через пальцы невидимые импульсы своего дара.
Её сознание пробило толщу гранита. Внутренним взором Проводника она увидела изнанку этой войны. Бункер был живым. Ася ощутила биение силовых кабелей, прерывистый пульс гидравлических магистралей и натужное дыхание вентиляционных шахт. И прямо над перекрёстком, где укрылся заслон «Прометея», в железных артериях ревела энергия.
Она закрыла глаза, и внедрилась своей волей в бушующий поток давления внутри труб. Ей не нужно было ломать металл — она просто перегрузила своей ментальной энергией мощь гидравлики в одной-единственной точке. В узком сочленении прямо над ДОТом мятежников.
БАМ!
Сталь магистрали не выдержала. Толстая, обвитая кабелями паровая труба над перекрестком взорвалась с оглушительным, похожим на пушечный залп грохотом. Ржавые железные листы обшивки вывернуло наизнанку.
В ту же секунду на головы бунтовщиков обрушился яростный, ревущий вал белого перегретого пара. Плотное облако под давлением мгновенно заполнило огневые гнезда «Прометея». Сквозь непрекращающийся гул прорывающихся труб раздались полные боли крики. Пар в долю секунды обваривал мятежников прямо сквозь кевларовые комбинезоны, плавя пластик зеркальных масок-визоров. Пулеметы захлебнулись. Перекрестный огонь прекратился, сменившись шипением раскалённой воды и панической возней в тумане.
Разомкнув веки, Ася с трудом сфокусировала взгляд на темноте коридора. Радужка её глаз всё ещё слабо пульсировала остаточным лазурным свечением, которое медленно растворялось, уступая место привычному цвету. Она дышала тяжело и натужно, ловя ртом воздух, а сердце колотилось в ребра, как запертая птица.
Аксель вскочил на ноги, в его руке тускло блеснул тактический палаш. Нужно было выжать всё возможное из секундного шока мятежников.
— Вперед! — Нарышкин взмахнул клинком, указывая в ослепший коридор. — Не дать им опомниться!
Сине-золотые штурмовики, громыхая броней, хлынули на штурм подавленных позиций врага. Белый конденсат скрывал их стремительный бросок, превращая силуэты солдат в безжалостных призраков. Они влетали в доты «Прометеев», сминая оглушенную пехоту прикладами и короткими очередями в упор. Оперативники Канцелярии вновь овладели преимуществом, пусть и ценой весомых потерь.
Палаш Акселя расчерчивал пространство смертоносными дугами. Дар Нарышкина бесперебойно подсвечивал уязвимые зоны в защите бунтовщиков: вот боец «Прометея» только начинает вскидывать автомат, но Аксель уже знает траекторию ствола. Короткий, неестественно резкий нырок под линию огня — и лезвие палаша с хрустом входит в сочленение вражеской брони. Лейтенант двигался с феноменальной ловкостью, проскальзывая между выстрелами, за секунды превращая оборонительный заслон мятежников в кровавое месиво.
Они работали с Асей бок о бок. Хрупкая графиня, превозмогая пульсирующую боль в раненом бедре, прикрывала напарника. Коридор оглушал слаженный ритм их стрельбы. Аксель бил навскидку, укладывая пули точно в стыки шлемов, а Ася короткими, расчетливыми очередями срезала тех, кто пытался обойти лейтенанта с флангов.
Даже без раций, в условиях ЭМИ-изоляции, Нарышкин умудрялся держать контроль над штурмовой группой. Он корректировал стрельбу своих солдат жестами и короткими выкриками. Хлопок по плечу правофлангового — и щит перекрывает узкий лаз. Взмах руки — и двое штурмовиков берут под перекрестный прицел тёмную арку впереди. Под его командованием отряд Тайной Канцелярии шаг за шагом выдавливал «Прометей». Мятежники отступали, оставляя на бетоне тела в черной-красной экипировке.
На секунду показалось, что туннель впереди пуст. Бетонная кишка коридора выглядела абсолютно безжизненной, словно бункер вымер за одно мгновение. Солдаты уже готовы были ускорить шаг, посчитав, что заслон радикалов уничтожен, но Аксель резко вскинул руку, приказывая отряду замереть. Оптический обман пустой галереи не мог обмануть его обострившиеся чувства. Ложное спокойствие туннеля резонировало с тяжелым предчувствием в груди, а неоновые нити его тактического предвидения, обычно помогавшие в бою, вдруг тревожно задрожали, предупреждая: опасность не ушла, она просто затаилась во тьме, выжидая идеальный момент для удара.