Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 40 из 123

Глава 6.

Глава 6 Нашествие карет

Элеонора де Шарни вошла в Бельфонтен так, будто опоздала к себе домой.

Не быстро.

Не медленно.

Ровно с той скоростью, с какой входят женщины, которым двери открывают раньше, чем они успевают подумать о ручке.

Клэр встретила её в малом холле.

И сразу поняла две вещи.

Во-первых, Маргарита не преувеличивала.

Во-вторых, если эта женщина выйдет отсюда недовольной, деревня узнает об этом раньше, чем Клэр успеет снять фартук.

Герцогине было около пятидесяти восьми.

Возраст она не прятала.

И это неожиданно делало её красивее.

Высокая.

Стройная не молодостью, а дисциплиной.

Спина прямая.

Подбородок чуть приподнят.

Серебристо-серые волосы уложены высоко, но без чрезмерной театральности. У висков мягкие светлые завитки. Кожа бледная, ухоженная, с тонкими морщинами у глаз и рта.

Глаза тёмные.

Почти чёрные.

Очень спокойные.

Такие люди обычно не повышали голос.

Им не требовалось.

На Элеоноре было дорожное платье сложного серо-голубого оттенка. Тяжёлый шёлк под плащом почти не смялся. Манжеты — тонкое кружево. На шее — одна крупная жемчужина в золотой оправе.

Никакого крика деньгами.

Только уверенное: деньги есть.

Давно.

И будут.

Клэр мгновенно её зауважала.

Элеонора остановилась.

Посмотрела на потрескавшийся потолок.

На старую лестницу.

На ковёр, которому давно следовало получить приличные похороны.

Потом на Клэр.

И задержала взгляд.

Сначала лицо.

Потом платье.

Потом волосы.

Потом снова лицо.

Клэр почувствовала, как Маргарита за спиной становится тише.

— Мадемуазель де Вильмон?

— Да.

— Вы моложе, чем я ожидала.

Клэр улыбнулась.

— Вы первая женщина за последнее время, которая говорит это без намерения мне что-нибудь продать.

Взгляд герцогини стал внимательнее.

Уголок рта дрогнул.

Едва.

— Я слышала, вы делаете странные вещи.

— Всё зависит от источника слухов.

— Мадам Бертран.

Клэр закрыла глаза на секунду.

Пчеловодка.

Конечно.

— Тогда всё хуже, чем я думала.

Элеонора сняла перчатку.

Пальцы длинные, тонкие, суставы чуть увеличены возрастом.

Она протянула руку.

Клэр коснулась её.

— Элеонора де Шарни.

— Клэр де Вильмон.

— Я знаю.

Пауза.

— А я вас нет.

Герцогиня посмотрела ещё внимательнее.

— Смело.

— Бедность сокращает список полезных привычек. Ложная вежливость уходит одной из первых.

И вот теперь Элеонора улыбнулась.

Совсем немного.

Но достаточно.

Маргарита за спиной бесшумно выдохнула.

Клэр услышала.

И мысленно сказала ей не расслабляться.

Рано.

— Мне сказали, — произнесла герцогиня, — что вы умеете снимать боль руками.

— Уже плохо.

— Почему?

— Потому что я не снимаю боль руками.

— А чем?

— Иногда теплом. Иногда движением. Иногда отдыхом. Иногда руками. Иногда ничем, если человеку нужен врач, а не я.

Элеонора подняла бровь.

— Вы отказываетесь от чудес?

— Чудеса плохо оплачиваются повторными визитами.

Теперь улыбка стала шире.

— Хорошо. Я приехала.

— Вижу.

— Хотите спросить зачем?

— Очень.

— Но не спрашиваете.

— Жду, когда вы скажете сами.

— У меня болит спина.

Клэр кивнула.

— Где?

Элеонора замолчала.

Маргарита подняла глаза.

Люси, стоявшая у двери, перестала дышать.

Герцогиня посмотрела на Клэр.

— Мы будем обсуждать это в холле?

Клэр прикрыла глаза.

— Нет. Это я решила проверить, насколько вы действительно хотите лечения.

— И?

— Прошли.

Элеонора неожиданно рассмеялась.

Тихо.

С хорошим низким тембром.

— Ведите.

В старой прачечной было тепло.

Клэр с утра заставила Жака натопить очаг заранее.

Не из предчувствия.

Просто не хотела снова работать в комнате, где пальцы сначала превращались в ледышки, а потом должны были изображать профессионализм.

Теперь каменные стены уже побелили.

Не полностью.

Одна ещё оставалась серой, потому что Мишель Фурнье вчера заявил, что известь закончилась, а Лоран заявил, что Мишель врёт и просто хочет домой.

Они поссорились.

Через десять минут выяснилось, что известь действительно закончилась.

Лоран извинился.

Плохо.

Мишель простил.

Ещё хуже.

Клэр не вмешивалась.

Главное — работа двигалась.

У окна стояла первая деревянная ванна.

Новая.

Светлая.

Гладко обработанная.

Рядом — низкая скамья, кувшин, деревянное ведро и сложенные полотенца.

Ширма из плотной небеленой ткани отделяла место для переодевания.

На полке стояли глиняные сосуды с маслом, мёдом, сушёной мятой, розмарином и лавандой.

Очень мало.

Почти символически.

Но уже похоже не на прачечную.

На начало.

Элеонора вошла.

Остановилась.

Осмотрела всё.

Особенно ванну.

— И это ваша знаменитая купальня?

— Нет.

— А что?

— Ванна.

Герцогиня посмотрела на неё.

— Вы опасная женщина.

— Почему?

— Вы не даёте людям красиво заблуждаться.

— Обычно заблуждения дороже правды.

— Не всегда.

— Тогда я ещё не могу себе позволить дорогие.

Элеонора хмыкнула.

Клэр показала на кресло.

— Садитесь.

Герцогиня села.

Плащ сняла Люси.

Клэр опустилась на низкий стул напротив.

— Теперь серьёзно. Что болит?

— Поясница.

— Давно?

— Несколько лет.

— Постоянно?

— Нет.

— После чего хуже?

Элеонора задумалась.

— Карета.

— Долго сидите?

— Приходится.

— Верховая езда?

— Раньше много. Сейчас меньше.

— Ноги тяжёлые к вечеру?

Герцогиня посмотрела на неё.

— Да.

— Отёки?

— Иногда.

— Одна нога или обе?

— Обе.

— Острая боль?

— Нет.

— Онемение?

— Нет.

— Жар?

— Нет.

— Были падения?

— В молодости.

— Очень информативно.

— Мне было двадцать.

— Тогда это оправдание.

Герцогиня прищурилась.

— Вы всегда так разговариваете?

— Когда нервничаю — хуже.