Страница 40 из 123
Глава 6.
Глава 6 Нашествие карет
Элеонора де Шарни вошла в Бельфонтен так, будто опоздала к себе домой.
Не быстро.
Не медленно.
Ровно с той скоростью, с какой входят женщины, которым двери открывают раньше, чем они успевают подумать о ручке.
Клэр встретила её в малом холле.
И сразу поняла две вещи.
Во-первых, Маргарита не преувеличивала.
Во-вторых, если эта женщина выйдет отсюда недовольной, деревня узнает об этом раньше, чем Клэр успеет снять фартук.
Герцогине было около пятидесяти восьми.
Возраст она не прятала.
И это неожиданно делало её красивее.
Высокая.
Стройная не молодостью, а дисциплиной.
Спина прямая.
Подбородок чуть приподнят.
Серебристо-серые волосы уложены высоко, но без чрезмерной театральности. У висков мягкие светлые завитки. Кожа бледная, ухоженная, с тонкими морщинами у глаз и рта.
Глаза тёмные.
Почти чёрные.
Очень спокойные.
Такие люди обычно не повышали голос.
Им не требовалось.
На Элеоноре было дорожное платье сложного серо-голубого оттенка. Тяжёлый шёлк под плащом почти не смялся. Манжеты — тонкое кружево. На шее — одна крупная жемчужина в золотой оправе.
Никакого крика деньгами.
Только уверенное: деньги есть.
Давно.
И будут.
Клэр мгновенно её зауважала.
Элеонора остановилась.
Посмотрела на потрескавшийся потолок.
На старую лестницу.
На ковёр, которому давно следовало получить приличные похороны.
Потом на Клэр.
И задержала взгляд.
Сначала лицо.
Потом платье.
Потом волосы.
Потом снова лицо.
Клэр почувствовала, как Маргарита за спиной становится тише.
— Мадемуазель де Вильмон?
— Да.
— Вы моложе, чем я ожидала.
Клэр улыбнулась.
— Вы первая женщина за последнее время, которая говорит это без намерения мне что-нибудь продать.
Взгляд герцогини стал внимательнее.
Уголок рта дрогнул.
Едва.
— Я слышала, вы делаете странные вещи.
— Всё зависит от источника слухов.
— Мадам Бертран.
Клэр закрыла глаза на секунду.
Пчеловодка.
Конечно.
— Тогда всё хуже, чем я думала.
Элеонора сняла перчатку.
Пальцы длинные, тонкие, суставы чуть увеличены возрастом.
Она протянула руку.
Клэр коснулась её.
— Элеонора де Шарни.
— Клэр де Вильмон.
— Я знаю.
Пауза.
— А я вас нет.
Герцогиня посмотрела ещё внимательнее.
— Смело.
— Бедность сокращает список полезных привычек. Ложная вежливость уходит одной из первых.
И вот теперь Элеонора улыбнулась.
Совсем немного.
Но достаточно.
Маргарита за спиной бесшумно выдохнула.
Клэр услышала.
И мысленно сказала ей не расслабляться.
Рано.
— Мне сказали, — произнесла герцогиня, — что вы умеете снимать боль руками.
— Уже плохо.
— Почему?
— Потому что я не снимаю боль руками.
— А чем?
— Иногда теплом. Иногда движением. Иногда отдыхом. Иногда руками. Иногда ничем, если человеку нужен врач, а не я.
Элеонора подняла бровь.
— Вы отказываетесь от чудес?
— Чудеса плохо оплачиваются повторными визитами.
Теперь улыбка стала шире.
— Хорошо. Я приехала.
— Вижу.
— Хотите спросить зачем?
— Очень.
— Но не спрашиваете.
— Жду, когда вы скажете сами.
— У меня болит спина.
Клэр кивнула.
— Где?
Элеонора замолчала.
Маргарита подняла глаза.
Люси, стоявшая у двери, перестала дышать.
Герцогиня посмотрела на Клэр.
— Мы будем обсуждать это в холле?
Клэр прикрыла глаза.
— Нет. Это я решила проверить, насколько вы действительно хотите лечения.
— И?
— Прошли.
Элеонора неожиданно рассмеялась.
Тихо.
С хорошим низким тембром.
— Ведите.
В старой прачечной было тепло.
Клэр с утра заставила Жака натопить очаг заранее.
Не из предчувствия.
Просто не хотела снова работать в комнате, где пальцы сначала превращались в ледышки, а потом должны были изображать профессионализм.
Теперь каменные стены уже побелили.
Не полностью.
Одна ещё оставалась серой, потому что Мишель Фурнье вчера заявил, что известь закончилась, а Лоран заявил, что Мишель врёт и просто хочет домой.
Они поссорились.
Через десять минут выяснилось, что известь действительно закончилась.
Лоран извинился.
Плохо.
Мишель простил.
Ещё хуже.
Клэр не вмешивалась.
Главное — работа двигалась.
У окна стояла первая деревянная ванна.
Новая.
Светлая.
Гладко обработанная.
Рядом — низкая скамья, кувшин, деревянное ведро и сложенные полотенца.
Ширма из плотной небеленой ткани отделяла место для переодевания.
На полке стояли глиняные сосуды с маслом, мёдом, сушёной мятой, розмарином и лавандой.
Очень мало.
Почти символически.
Но уже похоже не на прачечную.
На начало.
Элеонора вошла.
Остановилась.
Осмотрела всё.
Особенно ванну.
— И это ваша знаменитая купальня?
— Нет.
— А что?
— Ванна.
Герцогиня посмотрела на неё.
— Вы опасная женщина.
— Почему?
— Вы не даёте людям красиво заблуждаться.
— Обычно заблуждения дороже правды.
— Не всегда.
— Тогда я ещё не могу себе позволить дорогие.
Элеонора хмыкнула.
Клэр показала на кресло.
— Садитесь.
Герцогиня села.
Плащ сняла Люси.
Клэр опустилась на низкий стул напротив.
— Теперь серьёзно. Что болит?
— Поясница.
— Давно?
— Несколько лет.
— Постоянно?
— Нет.
— После чего хуже?
Элеонора задумалась.
— Карета.
— Долго сидите?
— Приходится.
— Верховая езда?
— Раньше много. Сейчас меньше.
— Ноги тяжёлые к вечеру?
Герцогиня посмотрела на неё.
— Да.
— Отёки?
— Иногда.
— Одна нога или обе?
— Обе.
— Острая боль?
— Нет.
— Онемение?
— Нет.
— Жар?
— Нет.
— Были падения?
— В молодости.
— Очень информативно.
— Мне было двадцать.
— Тогда это оправдание.
Герцогиня прищурилась.
— Вы всегда так разговариваете?
— Когда нервничаю — хуже.