Страница 32 из 123
— С завтрашнего дня у тебя новая работа.
— Какая?
— Слушать.
— Я и так.
— Теперь официально.
Он просиял.
— И платить будете?
— За полезную информацию.
— А какая полезная?
— Кто приезжает в округу. Кто жалуется на спину, ноги, усталость. Где бывают ярмарки. Кто сдаёт комнаты. Какие семьи принимают гостей. Где продают хорошее масло, мёд, ткань. Кто ищет работу.
— Сплетни?
— Нет.
— А если очень интересные?
Клэр подумала.
— Можешь рассказать за пирог.
Матьё повернулся к Жанне.
— Я согласен.
— Я ещё нет, — сказала Жанна.
Люсен приехал в Бельфонтен через два дня.
Не один.
Клэр узнала об этом, стоя по колено в организационном хаосе старой прачечной.
Фурнье ставили первую деревянную ванну.
Пьер спорил с мастером насчёт сливного желоба.
Люси развешивала выстиранное полотно.
Маргарита считала свечи.
Клэр стояла посреди комнаты в старом голубом платье с закатанными рукавами и пыталась решить, где поставить ширму.
В дверях появился Матьё.
Он запыхался.
— Едут.
— Кто?
— Нотариус.
— Хорошо.
— Не один.
Клэр подняла голову.
— С помощником?
Матьё покачал головой.
Серые глаза блестели.
— С мужчиной.
— Люсен часто ездит с мужчинами. Половина населения — мужчины.
— Этот богатый.
— Почему?
— Лошадь.
— Очень научно.
— И одежда.
Клэр положила кусок ткани.
— Какой?
Матьё задумался.
— Красивый.
— Одежда или мужчина?
— Оба.
Люси прыснула.
Клэр посмотрела на мальчика.
— Возраст?
— Старше нотариуса.
— Намного?
— Нет.
— Волосы?
— Коричневые.
— Каштановые?
— Наверное.
— Глаза?
Матьё пожал плечами.
— Я не настолько близко смотрел.
Клэр вздохнула.
— Разведчик из тебя пока посредственный.
— Зато я знаю, что они спорили у ворот.
— О чём?
— Богатый сказал, что Бельфонтен выглядит хуже, чем он помнил. Нотариус сказал: «Не говори это хозяйке».
Клэр медленно улыбнулась.
— Вот теперь полезно.
Она опустила рукава.
— Где они?
— Уже во дворе.
— Прекрасно.
— Переоденетесь? — спросила Люси.
Клэр посмотрела на своё платье.
На влажный подол.
На рукав с белым пятном извести.
На выбившуюся прядь волос.
— Нет.
— Но…
— Если человек приехал смотреть Бельфонтен, пусть смотрит.
Во двор Клэр вышла как раз в тот момент, когда Люсен спешивался.
Он выглядел великолепно.
И это раздражало.
После дороги.
После грязи.
После холодного ветра.
Тёмно-зелёный сюртук сидел безупречно на стройной фигуре. Светлый жилет подчёркивал талию. Высокие сапоги вместо городских туфель делали его неожиданно менее нотариальным и значительно более мужским.
Каштановые волосы ветер слегка растрепал у висков.
Он снял шляпу.
Улыбнулся.
Карие глаза сразу нашли Клэр.
— Мадемуазель де Вильмон.
— Месье де Бомон.
— Я привёз новости.
— Хорошие?
— Несколько.
— Тогда можете войти.
— А если бы плохие?
— Разговаривали бы во дворе.
Люсен рассмеялся.
Клэр уже собиралась повернуться, когда увидела второго всадника.
И забыла.
На секунду.
Совсем немного.
Но забыла.
Мужчина сидел на большом тёмном жеребце.
Высокий.
Даже верхом это было заметно.
Не юношески стройный, как Люсен.
Взрослый.
Широкие плечи под тёмно-синим дорожным сюртуком. Узкая талия. Длинные сильные ноги в высоких чёрных сапогах.
Он снял перчатку.
Погладил коня по шее.
Пальцы длинные.
Красивые.
Очень ухоженные, но не мягкие.
Клэр посмотрела выше.
Каштановые волосы.
Темнее, чем у Люсена.
Без пудры.
Несколько прядей выбились из причёски и лежали на высоком лбу.
Лицо было красивым.
Не милым.
Не удобным.
Резче.
Сильный подбородок.
Прямой нос.
Чёткий рот.
Скулы.
Над правой бровью — маленькая тёмная родинка.
А глаза…
Ярко-синие.
Не бледные.
Не сероватые.
Синие настолько, что Клэр на мгновение решила, будто дело в холодном свете.
Нет.
Синие.
Он посмотрел прямо на неё.
Брови чуть поднялись.
На лбу появились две короткие горизонтальные линии.
Клэр поняла: он тоже ожидал увидеть кого-то другого.
Хорошо.
Взаимно.
Мужчина легко спешился.
И только тогда Клэр увидела его рост полностью.
Около ста восьмидесяти пяти.
Возможно, немного меньше.
Для этого века — заметно.
Он передал поводья Жаку.
Снял шляпу.
Подошёл.
Двигался спокойно.
Человек, который нигде не чувствует себя лишним.
Люсен смотрел то на брата, то на Клэр.
И уже развлекался.
Гад.
— Мадемуазель де Вильмон, — сказал он, — позвольте представить моего брата.
Мужчина поклонился.
— Адриен де Бомон.
Голос.
Вот голос Клэр не учла.
Низкий.
Тёплый.
С лёгкой хрипотцой.
Она посмотрела на Люсена.
Потом на Адриена.
Снова на Люсена.
Братья были похожи.
Но только если смотреть невнимательно.
У Люсена — тепло, подвижность, лёгкая насмешка.
У Адриена — концентрация.
Взгляд задерживался.
Изучал.
Синие глаза опустились на пятно извести на рукаве Клэр.
Вернулись к лицу.
Уголки губ дрогнули.
И появились ямочки.
Клэр мысленно выругалась.
Ямочки были нечестным приёмом.
Совершенно не подходили остальному лицу.
И именно поэтому работали безупречно.
— Месье де Бомон, — сказала она.
Адриен чуть наклонил голову.
— Мадемуазель.
— Мне сообщили, что вы считаете мой дом хуже, чем помнили.
Люсен закрыл глаза.
Адриен замер.
Всего на долю секунды.
Потом медленно посмотрел на брата.
Люсен поднял обе руки.
— Я ничего не говорил.
Из-за угла сарая показалась чёрная макушка Матьё.
Адриен заметил.
Клэр тоже.
— У меня прекрасная служба информации, — сказала она.
Матьё исчез.
Адриен снова посмотрел на дом.
На трещину над окном.