Страница 30 из 123
Потом осторожно коснулась воды.
Горячая.
Этот источник был значительно теплее того, который она трогала раньше.
— Жак, принеси три одинаковых сосуда.
— Зачем?
— Будем сравнивать воду.
— На вкус?
— Не советую.
Он посмотрел на источник.
— Мы в детстве пили.
Клэр медленно повернула голову.
— И?
— Ничего.
— Это не научный результат.
Жак улыбнулся.
— Я жив.
— Это тоже пока не окончательный результат.
Люси фыркнула.
Клэр обошла источник.
Никаких фантазий.
Она не знала точный состав.
Не знала температуру.
Не знала медицинские свойства.
Значит, не будет объявлять воду лекарством от всего, включая несчастную любовь и плохой характер.
Но для купания…
Для тепла.
Для расслабления мышц.
Для ухода за телом.
Вот здесь она понимала значительно больше.
— Пьер, сколько будет стоить расчистить дорожку отсюда до старой прачечной?
Он посмотрел наверх.
— Если только расчистить — немного.
— Выровнять?
— Больше.
— Сделать ступени на крутом месте?
Пьер задумался.
— Камень есть свой.
— Где?
Он указал за холм.
— Старый карьер.
Клэр закрыла глаза.
— Разумеется.
— Что?
— Ничего. Я просто постепенно выясняю, что моя мать сослала меня в нищету с лесом, камнем, виноградником и горячими источниками.
Пьер усмехнулся.
— Когда вы так говорите…
— Звучит невежливо по отношению к нищете.
Второй источник был слабее.
Третий — дальше, возле зарослей орешника.
Четвёртый нашли благодаря Жаку.
— Здесь зимой тоже парит.
Вода выходила из-под большого камня.
Клэр опустилась на корточки.
Теплее первого.
Не настолько горячая, как в верхнем источнике.
Поток хороший.
— Вот этот мне нравится.
— Почему? — спросила Люси.
— Ближе к дому. Меньше запах. Вода не обжигает.
— И что вы с ней сделаете?
Клэр посмотрела вверх.
За деревьями виднелась крыша Бельфонтена.
Старая прачечная находилась ещё ближе.
— Сначала ничего.
Люси вздохнула.
— Вы всегда так говорите.
— Потому что между «я придумала» и «мы сделали» обычно лежит огромная куча денег.
Старая прачечная к полудню превратилась в поле боя.
Клэр распорядилась открыть ставни.
Вынести мусор.
Проверить очаг.
Осмотреть сток.
Пьер нашёл в деревне двух работников — братьев Лорана и Мишеля Фурнье.
Оба каменщики.
И оба были настолько похожи, что Клэр сначала решила, будто у неё двоится в глазах.
Лоран оказался старше на четыре года и носил усы.
Мишель усов не носил.
На этом удобные различия заканчивались.
Широкоплечие.
Темноволосые.
Кареглазые.
С одинаковыми носами и одинаковой привычкой чесать затылок, когда слышали необычное предложение.
Сейчас чесали оба.
— Вы хотите поставить здесь ванны? — спросил Лоран.
— Пока одну.
— Большую?
— Чтобы взрослый человек мог нормально лежать.
Мишель посмотрел на старое корыто.
— Это можно.
— Не в этом.
— А в чём?
Клэр показала на угол.
— Камень.
Братья переглянулись.
— Дорого, — сказал Лоран.
— Дерево?
— Дешевле.
— Обработать так, чтобы не текло?
— Можно.
Клэр кивнула.
— Начнём с дерева.
Она не строила Версаль.
Ей нужен первый рабочий кабинет.
Один.
Потом второй.
Потом посмотрим.
Клэр прошлась по помещению.
Солнечный свет падал через маленькие окна косыми полосами, подсвечивая пыль. Каменные стены после уборки выглядели лучше. Очаг был огромным. Возле него можно нагревать обычную воду, если понадобится смешивать.
Слив уже существовал.
Вторая дверь вела в маленькую комнату, где когда-то хранили бельё.
— Здесь раздеваться.
Люси заглянула.
— Темно.
— Сделаем светлее.
— Как?
— Побелить стены. Ткань на окно. Зеркало.
— Зеркало?
— Люди любят смотреть, за что платят.
Мишель усмехнулся.
— Не все.
Клэр посмотрела на него.
— Вы удивитесь.
Он перестал усмехаться.
Лоран толкнул брата локтем.
Клэр отвернулась, скрывая улыбку.
— Пьер, мне нужны цены. Дерево, известь, работа, две простые двери, ремонт окон, лавки, полки.
— Две ванны?
— Пока одна.
— Вы вчера говорили две комнаты.
— Я вчера была богаче.
Пьер кивнул.
Вот за это Клэр его уже ценила.
Не спорит с цифрами.
Маргариту поймали после обеда.
Именно поймали.
Потому что, увидев в спальне Клэр стол, простыни, небольшой сосуд с маслом и выражение лица своей воспитанницы, няня развернулась.
— Нет.
Клэр закрыла дверь.
— Предательница.
— Я старая женщина.
— Ты вчера сама согласилась.
— Я была сонная.
— Это не отменяет договор.
Маргарита прижала руки к груди.
Сегодня на ней было тёмно-коричневое шерстяное платье, белый воротничок и чепец. Маленькое сухое лицо выражало решимость умереть достойно.
Люси стояла у стены и уже улыбалась.
— Раздевайся.
Маргарита ахнула.
— Клэр!
— Не полностью.
— Всё равно.
— Спина.
— Она у меня есть.
— Я заметила.
— И прекрасно живёт.
— Судя по тому, как ты утром поворачиваешь шею всем телом, не прекрасно.
Маргарита замолчала.
Клэр подошла.
Положила ладони ей на плечи.
Осторожно.
— Здесь больно?
— Нет.
Нажала чуть ниже.
— А здесь?
— Нет.
Ещё ниже.
Маргарита вздрогнула.
— Нет.
Клэр посмотрела на Люси.
— Видишь? Человек готов умереть, лишь бы не признать, что ему больно.
— Я не…
— На стол.
Через десять минут Маргарита лежала на животе, укрытая простынёй до талии и возмущалась уже значительно тише.
Клэр разогрела между ладонями немного миндального масла.
Пока без ароматов.
Никаких экспериментов.
Только руки.
Тело предшественницы было слабым, но профессиональные движения жили не в мышцах.
Они жили глубже.
В понимании.
Клэр положила ладони на верхнюю часть спины Маргариты.
Не давила сразу.
Почувствовала напряжение.