Отвернись!

64

Я до последнего отчаянно пытаюсь вырываться, бороться. Хочу выиграть хоть немного времени. Заработать для себя еще одну попытку к спасению. Хочу хотя бы получить возможность снова нормально видеть мир и дышать воздухом.

Но с этим плотным черным мешком на голове все оказывается более чем невозможно. Да и чужие сильные руки, грубо подхватившие меня с сиденья, точно не поддаются моим слабым трепыханиям.

Нападавшие оказываются в разы сильнее меня. Меня куда-то быстро ведут по земле, а затем буквально несут на руках, когда я окончательно перестаю справляться и просто волочу ногами по траве.

Затем меня грубо сажают внутрь какого-то транспорта. С глухим стуком пристегивают наручниками к жесткой металлической стенке.

Мои руки при этом соединяют за спиной. Я до последнего наивно надеюсь, что хотя бы тут, в закрытом салоне, смогу зубами или плечом снять этот дурацкий мешок с лица. Но руки намертво зафиксированы сзади.

А сам мешок снизу завязан шнурком на шее. Скинуть его без помощи рук никак не получается. Как бы я ни старалась отчаянно крутить головой в разные стороны.

От этих движений становится только прилично тяжелее дышать. Воздух внутри ткани будто кончается.

На ощупь, вытянутыми ногами пытаюсь хоть как-то понять общую площадь кузова, в котором меня сейчас везут. Нахожу подошвой боковую стенку. Начинаю со всей силы, яростно бить о нее подошвой. Поднимаю жуткий, приличный грохот по всему салону.

И тут по звукам резко понимаю – я не одна в этом пространстве. Слышу совсем рядом тяжелые шаги. А затем ощущаю, как чьи-то пальцы бесцеремонно откидывают мои волосы с шеи вбок. Грубо удерживают мою голову прямо, не давая пошевелиться.

Панически замираю на месте, но становится уже слишком поздно. Этот негодяй сильно оттягивает мои волосы назад. Моей обнаженной шеи касается что-то очень тонкое, острое.

Короткий, болезненный укол. И по всему телу моментально разливается липкая, неприятная сонливость. Ее невозможно отогнать.

Я изо всех сил упрямо пытаюсь оставаться в сознании. Начинаю активно что-то вспоминать из прошлой учебы, старые стихи про себя быстро читаю, цифры считаю.

Но ничего из этого мне вообще не помогает. Через какие-то пару минут все мое тело окончательно обмякает, а глаза закрываются сами собой.

Из душной темноты выныриваю резким рывком. Широко раскрываю глаза и в слабом, тусклом освещении пытаюсь поскорее прийти в себя.

Без очков сделать это довольно трудно. Кругом все плывет. Хотя на моей голове уже нет того черного мешка. И руки теперь тоже совершенно свободны. Меня это сильно ободряет, придает сил.

Осматриваюсь вокруг более тщательно. Пытаюсь сразу встать на ноги, но с самой первой попытки у меня ничего не получается. Все тело после укола абсолютно ватное, непослушное. Сажусь на полу более удобно, опираясь о стену.

В этом странном помещении нет вообще ни одного окна. Это точно не обычная жилая комната. Это либо какой-то подвал, либо заброшенный сарай, или же совсем не убранный чердак.

Тут запредельно холодно и сыро. Я сейчас сижу прямо на полу, на чем-то вроде сухой колючей соломы.

Я здесь точно совершенно одна. Все четыре стены мне отсюда видны. Все четыре угла затенены лишь частично. И уж точно не настолько сильно, чтобы я не заметила присутствия еще кого-то чужого.

Контуры предметов сильно размыты, но в целом окружающая обстановка мне становится понятна. Хлев что ли какой-то деревенский.

Быстро осматриваю себя. Вся одежда на мне полностью цела. На руках только свежие синяки нехорошо проступили. На запястьях – темные следы от наручников, на предплечьях – багровые пятна от грубых пальцев. Колено снова ноет, но это сейчас все пустяки.

Браслет, который Демьян надел вместо кольца, на мне. Нападавшие – не обычные грабители, значит. Хотя это мне и так изначально было понятно.

И тут меня внезапно осеняет дикая мысль. Что-то тут явно не так, не то. Почему-то этот грязный сарай вообще не стоит на месте.

Сначала я испуганно думаю, что это просто от сильного головокружения после лекарства. Что это только мне кажется со страху.

Но тут мой хлев как-то резко, со скрежетом дергается вбок. И я окончательно понимаю, что это вовсе не бред и не галлюцинация. Это помещение быстро едет куда-то.

Более того, снаружи раздается очень характерный, монотонный звук. У многих людей он прочно ассоциируется с чем-то приятным – с дальними путешествиями и отпуском. Но точно не в моем жутком случае сейчас.

Тяжелые колеса ритмично бьются о стальные рельсы, вдавливаемые под огромным весом в деревянные шпалы.

Железнодорожный товарный вагон. Вот где я сейчас заперта.

Как же я сразу не поняла. Кое-как поднимаюсь на ноги и медленно иду вдоль длинной стены. Нащупываю нужную массивную ручку, тяжелое металлическое крепление.

Вожусь с этим железным замком какое-то время. Это на деле оказывается совсем не так легко, как я раньше много раз видела в кино.

Наконец замок поддается моим пальцам. И я с силой распахиваю тяжелую дверцу. Открываю не до самого конца. Но в лицо мне сразу с размаху бьет резкий, холодный ветер.

На улице сейчас идет жуткий, проливной дождь. Косые крупные струи воды на скорости залетают внутрь моего вагона, заставляя меня отступить немного вглубь.

Железнодорожный состав на бешеной скорости несется куда-то вперед вдоль пустых полей и глухих лесов. Мимо быстро пролетают столбы и провода. Но поезд не проезжает ни одного знака или платформы.

Хотя без очков я вряд ли сейчас смогла бы увидеть их четко. Наверняка не смогла бы прочитать название населенного пункта, тем более на такой сумасшедшей скорости.

Не знаю, где конкретно нахожусь. Без понятия, сколько часов или дней мы уже так едем и куда меня везут. И еще я отчетливо понимаю одну вещь – отсюда нет выхода. Вообще никакого.

Меня сначала охватывает дикая паника, рваная дрожь по телу и глухой ступор. А затем наваливается такое страшное, черное отчаяние, что я, даже не закрывая дверь, медленно отхожу на то же самое место, где недавно очнулась. Прямо на сено. И опускаюсь на холодный пол вагона, поджав ноги к груди.

Горькие слезы сами собой мгновенно застилают мне глаза. Наверное, мне нельзя было быть такой наивной, глупой дурой.

Нужно было изначально делать абсолютно все по-другому. Я своими руками сделала ставку всего на одного человека. Слепо доверилась ему, толком ничего не зная о нем. И этот выбор полностью, безжалостно перекроил всю мою жизнь.