Отвернись!

23

«Котенок». Внутри меня что-то неприятно покалывает. Я доедаю, и он тут же забирает тарелку.

– Еще кофе будешь?

Отрицательно качаю головой, наблюдая за ним. Это странное, почти гипнотическое зрелище.

Его мощное тело и непомерно широкие плечи, обтянутые черным трикотажем футболки, кажутся слишком огромными для этой кухни.

Демьян нависает над раковиной, и я невольно засматриваюсь на его спину. Под тонкой тканью перекатываются лопатки, а мощные узлы мышц вдоль позвоночника приходят в движение при каждом его жесте.

Он берет тарелку, густо намыливает ее губкой, и белая пена кажется ослепительно яркой на его коже.

Предплечья напрягаются, когда он с какой-то пугающей эффективностью оттирает пятно со дна, а затем подставляет фарфор под струю. Вода с шумом разбивается о тарелку, обдавая его руки.

Демьян негромко ругается на слишком горячую воду, но рук не убирает, продолжая методично расправляться с посудой.

Не могу отвести глаз от того, как натягивается ткань его спортивных брюк на бедрах, когда он тянется к верхнему шкафчику, чтобы убрать чашки. Одно выверенное, сильное движение – и в его осанке проступает что-то дикое, первобытное.

Каждое его движение пропитано силой, которую он даже не пытается скрывать. Закончив с посудой, он берет микрофибру и начинает протирать столешницу.

Медленно, с такой тщательностью, будто уничтожает последние улики на месте преступления, не оставляя воде ни единого шанса.

В этом его перфекционизме есть что-то пугающее. Мужчина, который так фанатично наводит порядок в малом, наверняка так же жестко расправляется и с хаосом в своей реальной, скрытой от меня жизни.

– Наелась? – он бросает тряпку на край раковины и поворачивается ко мне. – Тогда поехали.

Выхожу из кухни. Следом появляется Демьян. Он уже успел набросить черную толстовку поверх футболки, отчего его плечи стали казаться еще шире.

– Ты ничего не забыла? – он протягивает мне мой плед, и я послушно прижимаю его к груди.

Снова тянусь к тем изящным ботильонам на тумбе – единственной возможности не идти босиком. Но Демьян перехватывает мою руку.

– Нет.

Я замираю. Гордость и обида на этого его «Котенка» вспыхивают внутри обжигающим коктейлем. Разворачиваюсь и иду прямо к двери босиком.

– Стой, куда босая? – в его голосе слышится опасное недовольство.

– Ну, мне же нельзя осквернять обувь твоего… Котенка, – бросаю я с горечью, которую даже не пытаюсь скрыть.

Демьян усмехается. Коротко, хищно, явно наслаждаясь моей вспышкой ревности.

– Ты в них утонешь, Майя. У моей сестры рост почти метр восемьдесят. До машины на руках донесу.

– Что?..

Не успеваю даже охнуть. Он подхватывает меня под колени и спину, как невесомую пушинку. Инстинктивно вцепляюсь в его плечи, чувствуя под пальцами плотную ткань и жар его тела.

Выносит меня из дома, вдыхая свежий лесной воздух, и я на мгновение закрываю глаза, чувствуя себя в безопасности в этих руках, которые вчера пристегивали меня к кровати.

Он бережно усаживает меня на заднее сиденье.

– Пока так. Лежи. Чтобы в окно тебя не было видно снаружи.

– Куда мы едем? – шепчу я, забиваясь в угол кожаного салона.

– Ко мне домой.

– А это… это разве не твой дом?

– Нет, это дом мужа сестры, – он обходит машину, садится за руль и заводит двигатель.

Мощный рокот мотора заполняет салон. Демьян находит мой взгляд в зеркале заднего вида. Его глаза приковывают меня к месту.

– Если тебе это так важно, Майя… у меня дома жены тоже нет. Только мы с тобой будем. Одни.