Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 17 из 63

На широком мраморном подоконнике что-то шевельнулось. Кот. Тот самый, пепельно-серый хищник с гигантскими клыками и холодными зелеными глазами-щелками. Он сидел, свернувшись, и смотрел на меня с невозмутимым спокойствием.

— Ну и чего уставился? — проворчала я, подходя к окну и опускаясь на край подоконника напротив него. — Тебе смешно? Дурочка наряжается на свидание с… с тем, кто считает меня своей по праву судьбы? — Кот медленно потянулся, демонстрируя клыки, и лениво облизнулся. Его взгляд оставался непроницаемым.

— Он… он просто невыносимый! Упертый как баран! Да если бы не эти дурацкие метки, он бы никогда на меня не посмотрел! — Я словила себя на мысли, что мне почему-то жаль этой гипотетической не-встречи.

Внезапно кот мурлыкнул. Низко, глубоко, гулко. Звук вибрировал в тишине, странно успокаивающе. Затем он спрыгнул, бесшумно подошел и начал тереться о мои ноги, мягкой головой и боками. Шершавая шерсть касалась кожи. Непроизвольно я опустила руку и стала гладить его по спине, ощущая под пальцами тепло и мощные вибрации его мурлыканья. Он заурчал еще громче.

— И зачем я тебе все это несу? — вздохнула я, продолжая гладить неожиданно ласкового хищника, чувствуя, как острота гнева понемногу притупляется. — Ты все равно не понимаешь. — Я замолчала, глядя в его бездонные зеленые глаза. В них не было ответа, только тихое, мурлыкающее принятие.

Кот мурлыкнул напоследок, как бы говоря: «Иди, раз уж начала». Свет за окном почти погас, уступая место индиговым сумеркам. Времени не осталось.

Путь к Западной Террасе вел через сады Утеса. Я шла по узкой дорожке из светящегося камня, петляющей среди кустов с листьями цвета аметиста и серебра. Воздух был густым и сладким от аромата ночных цветов, их огромные бархатные бутоны раскрывались, наполняя сумерки пьянящим благоуханием. Где-то стрекотали невидимые насекомые. Последние лучи малинового солнца цеплялись за вершины гор, окрашивая небо в пурпур и золото. С каждым шагом тревога смешивалась с нарастающим, тягучим ожиданием.

Западная Терраса открылась передо мной как уютное убежище. Мраморные плиты под ногами были теплыми. Низкая каменная ограда, увитая темно-синими лианами со звездчатыми цветами, отделяла террасу от бездны с вечерним туманом. Стол, накрытый у ограды, выглядел щедро и приглашающе. На нем было несколько сортов хлеба и лепешек, деревянная доска с разными сырами, тарелки с копченым мясом, рулетиками из птицы и маленькими пирожками. Рядом стояло филе рыбы под соусом, миска с тушеными овощами и грибами, а также корзина с фруктами – знакомыми и диковинными. Напитки в глиняном кувшине и прозрачном графине дополняли картину, рядом с медом, маслом и орехами.

Артикин стоял спиной ко входу, у самого края террасы. Он опирался ладонями о парапет, его силуэт, четкий и мощный в простой темно-синей льняной рубахе, рисовался на фоне угасающего багрянца неба. Ни доспехов, ни знаков власти. Просто мужчина.

Мой шаг на гравий прозвучал громче, чем хотелось.

Он обернулся. Не резко, а плавно, как будто ждал. Его взгляд нашел меня. Скользнул по лицу, задержался на сером шелке платья, вобравшем последние отсветы заката. И в его золотых глазах… не было привычного льда. Было что-то иное. Глубже.

— Ты пришла, — произнес он. Голос был ровным, спокойным, без тени прежнего триумфа или давления. Было в нем… глубокое удовлетворение. И еще что-то теплое, чего я не могла назвать. Он кивнул в сторону стола. — Надеюсь, найдется что-то по твоему вкусу. Ты должна быть голодна.

Ужин выглядел... приглашающим, домашним даже в этой роскоши.

— Лилия… — он слегка запнулся, его взгляд еще раз пробежал по платью, — …ты выглядишь потрясающе. Этот цвет… очень тебе идёт.

Я почувствовала, как щеки вспыхивают. Смущение сковало язык. Ожидала холодности, насмешки – получила искренний, красивый комплимент.

— Я… сказала, что приду, — выдохнула я, не зная, что добавить, и перевела взгляд на стол, ища спасения от смущения. — И… стол выглядит очень щедро. Спасибо.

— Я не знал, что ты предпочитаешь, — сказал он просто, без пафоса, с легкой, почти неуловимой ноткой неуверенности в голосе. — Поэтому попросил принести всего понемногу. Надеюсь, что-то тебе понравится.