Страница 36 из 79
«Пока я наслаждаюсь Римом и его прекрасными окрестностями. Погода стоит чудесная; почти не веришь глазам, встречая в ноябре месяце только что распустившиеся розы. Но не столько поражают меня эти необыкновенности, как вообще весь характер здешней природы. Такая ясная, кроткая и возвышенная красота разлита всюду!»
Более всего нравились Тургеневу поездки по римским виллам (Villa Pamfili, Villa Madama и др.), которые он затем ярко описывал в письмах Анненкову.
О вилле Памфили: «Третьего дня мы с Боткиным провели удивительный день в Villa Pamfili. Природа здешняя очаровательно величава – и нежна, и женственна в то же время. Я влюблен в вечнозеленые дубы, зончатые пинии и отдаленные бледно-голубые горы».
О вилле Мадама: «Мы много разъезжаем с Боткиным. Вчера, например, забрались мы в Villa Madama – полуразрушенное и заброшенное строение, выведенное по рисункам Рафаэля. Что за прелесть эта вилла – описать невозможно: удивительный вид на Рим, и vestibule такой изящный, богатый, сияющий весь бессмертной Рафаэлевской прелестью, что хочется на колени стать. Через несколько лет все рухнет – иные стены едва держатся; но под этим небом самое запустение носит печаль изящества и грации; здесь понимаешь смысл стиха: „Печаль моя светла“ – одинокий, звучно журчавший фонтан чуть не до слез меня тронул. Душа возвышается от таких созерцаний – и чище, и нежнее звучат в ней художественные струны».
Вместе с тем же В. Боткиным Тургенев совершает и более дальние путешествия – в Альбано и Фраскати; в конце зимы на несколько дней едет в Неаполь.
Несмотря на обычную крайнюю разборчивость в отношениях («из 50 заграничных русских лучше не знакомиться с 49-ю», – часто повторял он), Тургенев в эту зиму заводит много новых знакомств в Риме. Чаще всего он посещает дом великой княгини Елены Павловны («она женщина умная, очень любопытствующая и умеющая расспрашивать и не стеснять; на конце каждого ее слова сидит как бы штопор – и она все пробки из вас таскает: оно лестно, но под конец немного утомительно»). Бывает Тургенев и в римских домах русских князей Владимира Черкасского и Дмитрия Оболенского. В этот свой приезд в Рим Тургенев знакомится с живописцем Александром Андреевичем Ивановым («замечательный человек; оригинальный, умный, правдивый и мыслящий»), к тому времени закончившим в Риме грандиозное полотно «Явление Христа народу» («по глубине мысли, по силе выражения, по правде и честной строгости исполнения вещь первоклассная»). Менее ценит Тургенев других своих знакомых из числа русских художников – Худякова («талант есть, но сам он необразован, завистлив и надут»), Сорокина («приятный как человек; таланта у него, к сожалению, нет») и т. д.
Между тем приливы депрессии продолжают мучить Тургенева.
Из писем Анненкову: «Вы меня хвалите за мое намерение прожить зиму в Риме. Я сам чувствую, что эта мысль была недурная, – но как мне тяжело и горько бывает, этого я Вам передать не могу. Работа может одна спасти меня, но если она не дастся, худо будет! Прошутил я жизнь, – а теперь локтя не укусишь. Но довольно об этом. Все-таки мне здесь лучше, чем в Париже или в Петербурге»; «Увы, я могу только сочувствовать красоте жизни – жить самому мне уже нельзя. Темный покров упал на меня и обвил меня; не стряхнуть мне его с плеч долой. Стараюсь, однако, не пускать эту копоть в то, что я делаю, а то кому оно будет нужно? Да и самому мне оно будет противно».
В Риме Тургенев продолжает жить под впечатлением своих непростых отношений с Полиной Виардо. Одна из римских знакомых писателя вспоминала:
«Раз сидим мы с ним в Риме на Пинчио. Проезжает мимо нас в коляске дама, похожая немножко на нее ‹Виардо›, так он, как сумасшедший, вскочил и бросился за коляской, конечно, не догнал, вернулся запыхавшись и после все мне расписывал, какая она, должно быть, необыкновенная женщина, судя по наружности…»
Однако, несмотря ни на что, римская зима оказалась плодотворной и в творческом отношении, по-видимому, переломной для Ивана Сергеевича Тургенева. В конце 1857 г. он закончил в Риме работу над повестью «Ася» и отослал готовую рукопись в «Современник». Успех «Аси» в России сильно вдохновил его, что явствует из письма Анненкову:
«Отзыв ваш об „Асе“ меня очень радует. Я написал эту маленькую вещь, только что спасшись на берег – пока сушил „ризу влажную мою“, – а потому я бы вовсе не удивился, если б моя первая – после долгого перерыва – работа не удалась. Оказывается, что она вышла изрядная, и я искренне этому радуюсь».
В январе 1858 г. Тургенев начинает в Риме работу над повестью «Первая любовь» и романом «Дворянское гнездо»; одновременно он сотрудничает с журналом Е. Корша «Атеней», куда пересылает свои корреспонденции об Италии.
Об этом, втором посещении Тургеневым Рима Борис Зайцев написал в книге «Жизнь Тургенева»:
«Осень и Рим шли к его настроению. Некогда этот Рим наполнял красотой молодую его душу. Теперь помогал изживать горе. Виардо ему не писала – не отвечала на письма… Риму и надлежало перевести Тургенева с одного пути на другой. Нелегко это давалось. Рим пустил в ход все свои прельщения. Осень была чудесна. Все синеющие небеса, вся роскошь Испанской лестницы с красноватыми башнями Trinita dei Monti, величие Ватикана, задумчивость базилик, тишина Кампаньи, фонтаны, сивиллы, таинственная прахообразность земли – все говорило об одном, в одном растворяло сердце. У Тургенева были глаза, чтобы видеть. Были уши, чтобы слышать. „Рим – удивительный город: до некоторой степени он может все заменить: общество, счастье, даже любовь“. Вечность входила в него, меняла, лечила. Делалось это медленно. Он и сам не все видел. Иногда болезнь неприятно раздражала и томила. Темные мысли – о судьбе, смерти, бренности – именно с этого времени крепче в нем гнездятся. И все-таки Рим врачевал».
Болезнь, однако, заставила Тургенева покинуть Рим вопреки его желанию и планам:
«Как же мне не пенять на судьбу, наградившую меня таким мерзким недугом, что по милости его я превращаюсь в Вечного Жида. После двухмесячной борьбы я с сокрушенным сердцем принужден оставить милый Рим и ехать черт знает куда – в поганую Вену советоваться с ‹доктором› Зигмундом. Здешний климат развил мою невралгию до невероятности, и доктор меня сам отсюда прогоняет. Ну скажите, не горько ли это? Не гадко? Я всячески оттягиваю и откладываю день отъезда…»
14 марта 1858 г. И. С. Тургенев выехал из Рима во Флоренцию, а затем через Геную, Милан и Триест – в Вену. Между тем в своих «Литературных воспоминаниях» П. Анненков изложил свою версию отъезда Тургенева из Рима: