Страница 37 из 2745
Она открыла ящик своего стола и достала лист бумаги. Протянула мне, это был бланк для оформления справки.
— Вы должны подтвердить у вашей Ковалёвой наличие бронхиальной астмы, — проговорила она. — Написать своё заключение, указать диагноз и рекомендации. Принести этот документ мне. Я подпишу как заместитель по МСЭ. И пусть Ковалёва несёт эту справку работодателю.
— И её переведут на другую должность? — уточнил я.
— Да, по идее, — пожала Савчук плечами.
Я внимательно изучил выданный мне бланк. Надо бы их размножить для подобных случаев.
— А если подходящей должности не будет? — решил уточнить я.
— Работодатель обязан предложить увольнение по соглашению сторон с выплатой компенсации, — спокойно ответила женщина. — Два оклада. Лучше, чем обычное увольнение.
— Я понял, — кивнул. — Спасибо.
Савчук снова уставилась на меня немигающим взглядом, и лицо расплылось в ехидной улыбке.
— Не так быстро, Агапов, — остановила она меня. — Вас же перевели на пятый участок?
Да, новости об этом уже распространились по всей поликлинике.
— Два дня как, — честно ответил я.
— Тогда вы должны знать, что у вас на участке восемь человек, которым показана инвалидность, — открыв какой-то журнал, заявила Савчук. — Вторичек, я имею в виду. Сколько там необследованных — я не знаю. Но вот люди с хронической болезнью почек, онкологией, отягощённые сахарным диабетом… У всех них не продлены группы. А значит, у них сейчас нет доступа к лекарственным препаратам по федеральной льготе.
Как только я начинаю думать, что хоть немного разобрался с рабочими вопросами, сразу же всплывает новая проблема. В этом мире на терапевтов вешают просто всевозможные задачи.
В моём мире раз ты целитель, то просто лечишь, и всё. Любая другая работа предназначалась для других людей, всё просто.
Здесь же… Неудивительно, что из-за такой нагрузки врачей мало остаётся.
— А вы можете дать мне список этих людей? — спросил я.
— Что-то в вас не так, — уже не первый раз мне это говорили. — Вы как-то изменились, Агапов. И это даже я замечаю, хотя вы не часто баловали меня своим присутствием.
— Возможно, — пожал я плечами. — Так что насчёт списка пациентов?
Она протянула мне лист бумаги, где было перечислено восемь человек. Фамилии, имена, отчества, адреса, диагнозы и даже номера телефонов. Удобно, не придётся искать эту информацию дополнительно.
— А как именно оформляется эта инвалидность? — мне нужно было узнать. — И что значит «вторичка»?
Савчук едва заметно усмехнулась. Вновь поправила очки и посмотрела мне в глаза.
— Вторичка — значит инвалидность надо оформить повторно, она уже была, — спокойно пояснила она. — Вы обследуете человека, согласно приказу 402н. Направляете на анализы и осмотры согласно этому приказу. Оформляете протокол в МИСе, распечатываете копию и приносите мне вместе с картой. А я всё проверяю. И отправляю документы в бюро, если всё в порядке.
Этот приказ я видел у себя в шкафу, в одной из папок. Что ж, вроде бы всё понятно.
— Я всё сделаю, — кивнул я.
— Посмотрим, — усмехнулась женщина.
Вышел из кабинета и вернулся в поликлинику. Анна Сергеевна всё так же ждала меня на кушетке.
— Хорошие новости, — говорить было трудно, обратный путь я прошёл быстрее, чем было в моих силах. Виду не подал, снял куртку, сел за компьютер. — У меня получится оформить вам нужную справку, и вас обязаны будут перевести на другую должность.
Она даже на кушетке подпрыгнула.
— Правда? — спросила с надеждой.
— Да, — улыбнулся я. — Надо пройти кое-какие обследования. Сейчас выдам вам направления. По идее, если завтра пройдёте, то через три дня уже выдам вам справку.
— Спасибо, спасибо! — воскликнула девушка.
Я принялся заполнять её осмотр. Тщательно прописал клиническую картину, расспросил у Ковалёвой и записал анамнез заболевания. Провёл осмотр.
— В пятницу тогда придёте, — записал её себе повторно. — Завтра анализы сдадите, кое-что будет уже готово. И оформим.
— Ещё раз спасибо, — она улыбнулась и покинула кабинет.
Остаток приёма прошёл довольно спокойно. Остальных людей по комиссии удалось принять быстро, отправил их на стандартные анализы.
Уже начинал привыкать к этой системе: кого отправлял на анализы, кого — к другим специалистам. В нашей поликлинике узких специалистов было очень мало, и часто людей приходилось отправлять в Саратов.
В Саратове находилась областная поликлиника, в которой были все узкие специалисты, которых так не хватало у нас. Пульмонолог, гематолог, гастроэнтеролог, онколог… На любой вкус и случай.
У нас, насколько я успел узнать, кроме терапевтов была кардиолог, незабываемая Лаврова. А также невролог, хирург, инфекционист, офтальмолог и отоларинголог. Гинекологи ещё. Собственно, всё.
В моём мире всё было иначе. Такого понятия, как «узкий специалист», вообще не существовало. Терапевты, хирурги… У нас были просто целители.
Целители, как и все маги, владели праной. Но только целители с её помощью могли лечить и диагностировать. Прана могла показать всё: больной желудок, больное сердце, состав крови.
Конечно, были разные уровни мастерства. Всего пять уровней владения праной, каждый подразделялся на подуровни. Ученик не мог лечить перелом, а такие заболевания, как рак, мог лечить только хранитель.
Но суть одна — прана и диагностировала, и лечила. Здесь же всё было сложно. Терапевт не может лечить сложные проблемы с сердцем и отправляет к кардиологу. Кардиолог не может лечить лёгкие и отправляет к пульмонологу.
Чем-то эта система хороша. Но возникают постоянные споры, ведь многие заболевания затрагивают несколько систем. И кто же их должен лечить в таком случае?
Обычно в этом мире все подобные случаи просто скидывают терапевтам. Терапевты — козлы отпущения, это я уже за сегодня хорошо усвоил.
Однако я отличался от остальных. У меня была прана, крошечная искра, которую я планировал развивать. Чтобы следовать главной цели — лечить людей. Вылеченному пациенту я радовался куда больше, чем новому особняку. Хотя в этом мире и своё положение поправить надо, на это у меня тоже большие планы.
Закончив с приёмом, я вновь погрузился в накопившуюся работу. Составил список дел на завтра, учитывая новую задачу — восемь инвалидностей. Честно говоря, и без них работы хватало. Но тут уж ничего не поделать.