Страница 4 из 72
— Она — Царевна, — многозначительно подняла палец Дюймовочка. — И считает, что эта история унизительна для её статуса. Так что если хотите выйти отсюда с целой аурой — забудьте про кулинарные остроты. Лучше похвалите её новый амулет — он сейчас в тренде.
Водяной сглотнул, поднялся и, стараясь не оставлять за собой слишком много грязи, направился к двери, на которой золотом было выгравировано:
«Главный директор — Царевна Л. Кваковская».
«Что я вообще тут делаю? — пронеслось у него в голове. — Я ж не какой‑нибудь там принц зачарованный. Я просто Водян, который песни у костра поёт да рыбу в омуте сторожит. А тут… антигравитационные кувшинки, детокс‑коктейли, коучинги… Может, ещё не поздно развернуться и уйти? Но Котов же сказал: «Только Кваковская может судьбу перешить…»
Только он хочет постучать, как к нему бесшумно приблизилась Василиса. Она слегка коснулась его рукава и заговорщицки шепнула, чуть склонившись:
— Не пугайтесь вы так, — в её глазах плясали смешинки. — Да, Царевна бывает резковата, но в целом она… как бы это сказать… не хуже остальных свах, даже той Ларисы Гузеевой. По секрету: сервис тут, признаться, так себе. Мне вместо заколдованного принца подсунули медведя. Представляешь?
Водяной удивлённо поднял брови:
— Медведя? Того самого, что по четвергам?
Василиса фыркнула и поправила локон:
— Да нет, другого. Этот даже не превращается — сразу пришёл в берлоге на колёсиках и с резюме: «Опытный храпун, умею ловить рыбу лапой, готов к семейной жизни». И главное — настаивал на брачном контракте с пунктом «право на зимнюю спячку с сохранением супружеских обязанностей»!
Водяной не смог сдержать смешок, но тут же прикрыл рот рукой — дверь с гравировкой как будто угрожающе сверкнула изумрудом.
— И что, расторгли контракт? — шёпотом спросил он.
Василиса закатила глаза:
— Пытаюсь. Но эти гномы-юристы тут такие хитрожопые: вписали в договор, что «если супруг окажется зверем, это не считается обманом, а реализацией кармической задачи». Представляешь?! Теперь он мне каждый день присылает букеты из шишек и рыбины. Говорит, это «лесной романтизм, а по понедельникам читает стих про малину, при чём один и тот же.
Водяной сочувственно покачал головой:
— Звучит… оригинально.
— Оригинально? — Василиса понизила голос до шёпота. — Это катастрофа! Я хотела принца, который будет петь серенады под окном, а получила соседа по берлоге, который храпит так, что мошки в болоте просыпаются и аплодируют. Слушай, — она заговорщически подмигнула, — если тебе тут тоже подсунут кого-то с хвостом или когтями, беги сразу ко мне. У меня уже целая сеть пострадавших, от этой шарашкиной конторы.
Водяной невольно улыбнулся:
— Спасибо за предупреждение. Но, может, мне повезёт?
Василиса скептически приподняла бровь:
— В «Ква‑Love»? Да они тут, похоже, подбирают пары по принципу «кто первый попался на пути антигравитационной кувшинки». Но удачи тебе! — она подмигнула и отступила в сторону. — И помни: если предложат пакет «Романтика болот» с ночёвкой в трясине — отказывайся сразу!
— Это ещё почему? — поинтересовался Водян.
Василиса оглянулась на Дюймовочку и зашептала едва слышно:
— Там, говорят, гостям выдают спальный мешок с подогревом от болотного газа — а это, брат, лотерея: то ли согреешься, то ли взлетишь к звёздам.
Водяной кивнул, ещё раз оглянулся на Василису, которая уже доставала телефон — видимо, чтобы обсудить новые юридические тонкости с адвокатом, — и, глубоко вздохнув, толкнул дверь из изумрудного стекла…