Страница 29 из 72
Ну а потом вся площадь под щитом покрылась огромными стволами, раскидистыми кустарниками и высокой травой с большими мясистыми листьями и начала походить на кусок долины Вирруан. Яна не знала, как назывались эти растения раньше, но сейчас они превратились в те деревья, которые она не раз видела в Думленде — они росли там с давних пор и, как выяснилось, обеспечивали магическую силу жителей королевства.
По мере того, как роща расширялась и крепла, Яна чувствовала, как через нее лились настоящие водопады магии. Она использовала силу, о которой не смела даже мечтать. Иногда у неё мелькало ощущение, что эту мощь можно направить на то, чтобы вернуться обратно — вот только она не представляла, где находится это «обратно» и куда ей нужно возвращаться. Перенос разума, чужое тело, новое место силы, говорящий дракон — она ещё не успела осмыслить всё, что с ней происходит. И ей нужно было работать.
— Это Вторая или Третья? — спросила Яна.
Солнце уже поднялось над горизонтом, и в южной части неба была заметна половинка луны.
— Ты о чем?
Дракончик по-хозяйски обходил их новые владения, заглядывал под кусты и, кажется, был чем-то недоволен.
— О луне, — объяснила Яна. — Я ночью на небо не смотрела и не считала. По времени вроде должна быть Третья, но вдруг здесь и луны ведут себя не так, как у нас? Хотя солнце очень похожее…
— Я только одну луну видел, — буркнул дракон. — Других не было. Так что можешь считать её Первой. И единственной.
— Но как?
Она на мгновение потеряла концентрацию, в итоге новое дерево, которое росло уже в третьем круге защиты, вышло кривым, испортив вид всей цитадели и нарушив потоки магии.
— Эй! — крикнул дракончик. — Исправляй быстрее!
— Извини…
Яна быстро уничтожила неудачное растение и принялась выращивать новое — красивое и ровное. Надо же — одна единственная луна! И как они тут живут?
В ГАИ — или по-новому ГИБДД — Макса, разумеется, никто не ждал. Местные обитатели были заняты собственными делами, а дежурный на входе лишь после долгих расспросов нехотя раскрыл служебную тайну — то есть, назвал номер кабинета, в котором заседала группа разборов. Кабинет был закрыт, хотя табличка на двери говорила о том, что работа была в самом разгаре. Впрочем, табличка, как и дверь, была очень древней и, возможно, не менялась последние лет тридцать.
В коридоре зачем-то стоял неудобный рамный стол с парой стульев. Макс присел на один из них и нехотя посмотрел на разложенные по столешнице образцы заявлений и прочую бюрократию. Что-то подобное он уже видел в других госучреждениях, да и в самом ГАИ, когда ставил «шкоду» на учет — везде было одно и то же, организации работали по когда-то заведенному порядку и ничего менять не собирались. Хотя нет — на одном из образцов был пропечатан текущий год, так что какие-то инновации в местную жизнь нет-нет да врывались.
Макс зачем-то взял в руки один из образцов и начал внимательно читать строчку за строчкой. Закончил, аккуратно отложил его в сторону, взял следующий, за ним ещё один… он пришёл в себя, когда рядом с ним высилась аккуратная стопка прочитанных от начала до конца листов с донельзя казенным текстом. И самое ужасное — он помнил всё, что только что прочёл. Это было как минимум необычно.
Макс никогда не любил читать. Его отношения с этой областью человеческой деятельности полностью описывались анекдотом про мужика, который за всю жизнь прочитал ровно три книги — букварь, вторую и синюю. Нет, разумеется, Макс был более образован, чем герой этой хохмы. Он вполне нормально отучился в школе, а потом и в колледже, и учеба и там, и там предполагала знакомство с книгами по разным предметам — в том числе и с творчеством классиков, хотя полностью списки для чтения на лето Макс не осилил ни разу. В армии с книгами вообще было не очень хорошо — свободного времени хватало лишь на то, чтобы донести голову до подушки; на контракте стало чуть полегче, но к тому времени Макс прочно отвык читать, предпочитая тупить в телефон или смотреть телевизор.
Во время африканского контракта в транспортном взводе неведомыми путями оказалась очень потрепанная книга в мягкой обложке; выпадающие из неё страницы регулярно подклеивали скотчем, так что том выглядел разбухшим. Читали её по очереди, выходить из которой Макс не стал — нельзя ставить себя особняком от коллектива в таких мелочах. За время пользования этой книжицей он хорошо выучил её название — «Смерть под ножом хирурга»; имя автора ему так и не покорилось. Дальше десятой страницы Макс за все попытки так и не продвинулся, запомнив лишь то, что там было нечто про японцев и англичан.
А тут Макс буквально за минуту проглотил с десяток образцов заявлений — и ему хотелось читать ещё и ещё. Он начал даже жадно оглядываться по сторонам в поисках другой печатной продукции, но на его счастье пришел обитатель злополучного кабинета — и Макса поглотила скучная рутина, сопровождающая любое общение с государственными органами. Но ему дали прочитать протокол — он сделал это целых два раза, хотя полностью запомнил написанное в нем с первого, — да и вообще всё завершилось гораздо быстрее, чем он мог ожидать.
Стоя на улице, Макс раздумывал над своим внезапно открывшимся даром. Его не особо тронули посиневшие глаза, да и тот огненный шарик сейчас, без подтверждающей дырки рядом, казался порождением употребленного со Стасом бренди. Это, разумеется, было не так, но в любом случае внезапная тяга к чтению беспокоила Макса тем, что он всем своим естеством рвался её удовлетворить. И даже уже нашел на телефоне ближайший книжный магазин.
Дело в том, что в его холостяцкой квартире не было ни одной самой завалящей книги, а они ему сейчас были нужны как воздух.
Кабинет был огромным, светлым, с большими панорамными окнами. Его стены были обшиты панелями из натурального дуба, на дальней от двери стене висел непременный парадный портрет президента, а весь центр занимали два стола составленных буквой «Т» — один представлял собой массивное сооружение с двумя тумбами и полированной столешницей, а второй был попроще. За массивным столом сидел хозяин кабинета, а Юрий Владимирович пристроился на ближнем к нему стуле, который на совещаниях занимал первый заместитель.
— Ваша дочь сейчас во всех выпусках новостей, — сказал хозяин кабинета, — и это очень нехорошо. Она и так вела себя… скажем так, невоздержанно, но устроить такое в центре города — просто недопустимо!