Страница 19 из 79
Сейчас не буду думать о том, что уже через пару лет капли не помогут, кожа Элафа и Коронела станет белее, глаза – чернее, и атлантианский фенотип вылезет наружу. В купе с особенностями поведения — всё станет очевидно. И что же я тогда буду делать?..
Уверена, Ксандр уже давно про меня забыл. Но проблема в том, что в целом раса атлантианцев очень нервно относилась к детям с их генами. И кто-то точно донесёт… дойдёт до разбирательств, а там и Ксандру письмецо на почту упадёт.
Лишь эта мысль заставляла холодеть нутро.
Ведь как бы ни было тяжело, каждый мой день здесь был счастливее года, проведённого в том жутком пустом доме рядом с замороженным мужем. Я чувствовала себя живой! А там… будто жизнь поставили на паузу.
Нет–нет–нет, до разоблачения я не доведу! Через пару лет найду способ понадёжнее укрыться… хотя бы даже перееду подальше! Буду дистанционно проводить сеансы психотерапии. Или вообще найду "отца для бумаг" — то есть просто, чтобы кто-то отметился. Эви мне как-то предлагала… просто это показалось неправильным, да и напрягать подругу не хотелось. Она и так мне очень помогла. Но если выбора не останется…
В общем — всё под контролем! Буду решать проблемы по мере их поступления. А пока что, ощущая тепло в сердце, я с любовью наблюдала за своими чудесными детьми.
Они как раз расселись на высоких стульчиках за столом напротив меня.
– Во сколько ты нас заберёшь из садика, мама? — начал чинную кофейную беседу Коронел.
– Поздно… простите…
– Нам не нравится имитировать дневной сон в сон-час. Нам не нужно столько спать…
–… а также нам неприятно проходить тестирования на коэффициент интеллекта для отстающих в развитии, в смысле … "единый общеобразовательный тест" со всеми одногруппниками.
–… и рисовать "День Альянса Союза" или "Фестиваль котоидов" так, словно не умеем приемлемо держать кисть…
– …Мам, когда мы сможем поднять вопрос хотя бы о самостоятельном обучении на дому?
Две пары глаз уставились на меня с детских лиц.
Я поёжилась.
– Я… посмотрю сегодня в обеденном перерыве частные программы, мальчики, – я натянула улыбку, сама в уме просчитывая, во сколько мне может обойтись подобное. Но дети правы. Очень скоро психолог в человеческом детском саду что-то заподозрит. Да и вечно делать вид, что они – люди, не выйдет. Потому что они не-люди.
– Ладно, не переживай мам, – погладил меня по руке Элаф, – мы всё понимаем.
– …Мы пересчитаем бюджет. Налоги, пособия. Прикинем варианты, если оставишь нам планшет с выходом во всеобщую сеть…
–… а ты спокойно работай, мам… и сходи куда-нибудь на выходных. Развейся.
Мою грудь изнутри затопило тепло. Я встала из-за стола, быстро обошла его, подошла к сыновьям. Обняла обоих, они обняли меня в ответ.
Всё же нет, я не права.
Несмотря на внешность и склонность нарезать тосты идеальными квадратами – Элаф и Коронел были эмпатичными, добрыми людьми.
Да, сильными псиониками. Да, с подозрительно правильными чертами лиц. Но… бывают же такие люди! Хоть и крайне редко.
***
Заведя детей в садик и сдав сердобольной нянюшке (сад был через дорогу) – я припустила на работу.
Я почти не опаздывала. Быстрым шагом идти двадцать минут.
Дойду впритык, но всё же – вовремя, если по дороге ничего не произойдёт… Опоздание — это штраф. Штрафы мне сейчас не нужны…
Как назло, я тормозила на каждом перекрёстке на стоп-сигнал для пешеходов. Теряла секунды.
Через КПП нашей корпорации я провела свою ключ-карту за сотую долю секунды до того, как официально начался рабочий день.
Успех!
– Опоздали, виана Алана, – прилетело мне в спину ехидное замечание.
Вдох-выход, прочитать мысленно мантру: "он меня не раздражает, не раздражает...", и после этого медленно повернуться на голос.
Молодой, но не слишком перспективный сотрудник – худощавый белокурый Роланд гнул надменные губы в усмешке. Роланд был человек по происхождению, но явственно пытался косить высокомерными заскоками под расу атлантианцев. Роланд отчаянно не соответствовал ни цветом волос, ни своим внутренним наполнением. Он пыжился, чтобы произвести впечатление – и его закос под атлантианского виана мною считывался как эдакий бунт, а может, и просто глупость – в шиарийской-же колонии живёт!
От моей подруги, секретарши шефа Беллы – я слышала за чашкой кофе море сплетен, что Роланда, мол, выкинули когда-то из очень престижной Академии псиоников, и он тут на побегушках под надзором старшего то ли брата, то ли дяди в наказание.
Что не мешало Роланду был спесивым. И оказывать мне (и другим сотрудницам женского пола) при случае неприятные, но беспорные знаки мужского внимания. Но надо отдать должное – рудимент чувства самосохранения у Роланда был: к девушкам-шиарийкам он не приставал. Донимал строго юных и не очень представительниц человеческой расы, а их у нас числилось шестьдесят три процента служащих.
– Так и быть, не выдам ваш косяк с опозданием начальству, если попьёте со мной чаю в обеденном перерыве, – разливался соловьём Роланд, молодецким шагом приближаясь ко мне из дальней части коридора, – и штраф не надо платить. И время хорошо проведёшь, Алана... Можно сказать, я подарил тебе денег! Это ведь лучше, чем букет бессмысленных цветов, скажи?
О Космос...
Я мысленно закатила глаза по-атлантиански. Но в реальности – удержала на лице более-менее профессиональную улыбку. Открытый конфликт на работе мне был ни к чему.
К слову, я не пила чай в принципе. Кофе, сок или воду – да.
А чай почему-то не любила. Можно было бы оправдать это травмирующим опытом года брака с Ксандром, но... я всегда предпочитала кофе. А после родов меня словно перемкнуло, и чай окончательно оказался не у дел.
– Увы, откажусь от вашего щедрого приглашения, виан Роланд, – я всё ещё держала улыбку на лице, – во-первых, я не опоздала, индикатор на входе горел зелёным, не так ли? Так что, увы и ах, денег вместо якобы бесполезных цветов вы мне всё-таки не подарили. Во-вторых, шеф записал вас ко мне на сеанс через четыре дня. Соответственно, я не могу себе позволить нарушить этику и заведомо разрушить наши... терапевтические отношения.
– Отношения — это хорошо, – гаденько усмехнулся Роланд.