Страница 80 из 83
Глава 19 Гром
Трёхкилограммовый ломоть сырой тыквы на краю столешницы дёрнулся и исчез за кромкой. Я перегнулся через прилавок.
— Да блин же!
Пых крепко зажал зубами оранжевую дольку длиной с него самого. Кусок волочился по полу, как добыча, которую барсук тащит в нору. Грызун пятился задом, яростно работая всеми четырьмя лапами, и тянул трофей к стеллажу, оставляя на полу влажную дорожку сока.
— Пых! Это же неочищенная! Со шкуркой!
Хомяк даже не оглянулся. Он добрался до угла, устроился, подгрёб добычу и вцепился в мякоть резцами. По медной шерсти пробежали искры удовольствия. Пых светился абсолютным, ничем не замутнённым счастьем.
Я выпрямился и махнул рукой. Ладно. Мужик перепрыгнул три уровня за одну миску — имеет право на трофей. Пусть тащит. Шкурка ему только зубы поточит.
Окинул взглядом свой зверинец.
Маруся за кассой методично выскребала ложкой остатки творога. Архимед хрустел последним кубиком, прижимая его лапой к столешнице, и нахваливал. Коша неторопливо доедал курятину.
Все сыты. Все довольны. Никто не светится, не мутирует, не эволюционирует.
Прислушался к ментальным связям. Чисто. Только маны прибавилось у всех. Нектар дал Пыху толчок к эволюции только потому, что лёг на «Огненный корень» и мана-тыкву — тройное комбо. А остальным досталась просто очень питательная еда. Хорошая, полезная, но не трансформирующая.
С Блёсткой в Сокольниках всё сработало иначе. Колибри в принципе живут на нектаре — это их основной источник энергии. Концентрат из кувшинки стал для неё идеально совместимым топливом. Плюс масса тела у неё небольшая. То же количество для Коши или Лиса — капля в море. Но много им нельзя, у них другой метаболизм.
Мой взгляд упал на керамическую пиалу с остатками нектара. Золотистая жидкость мягко мерцала на дне. «Глубокая оценка».
Информации было много, как обычно. Химический профиль, мана-спектр, совместимость по стихиям, список потенциальных взаимодействий с полусотней ингредиентов, предупреждения о передозировке, противопоказания для рептилий… Я пробежал глазами по строчкам, откладывая детали на потом, и зацепился за блок рецептов.
Рецепт: «Медвяная сыворотка Роста»
Ингредиенты: Нектар Перламутровой Кувшинки, Златожилка луговая, Медвяный вьюнок. Катализатор: 30 ед. маны.
Эффект: Шанс на повышение уровня. Для перехода на новый ранг не подходит. Дозировка строго по массе тела. Использовать не чаще раза в неделю. Разведение: 1 часть сыворотки на 20 частей воды.
Примечание: Это не эволюция, а прокачка. Разница примерно как между повышением в должности и повышением зарплаты на текущей.
Для тех, кому до потолка далеко — идеальный инструмент. Особенно для молодняка на продажу: покупатели охотнее берут питомца пятого уровня, чем первого. Ну, может и мне чем-то пригодится. Одиннадцать тысяч опыта до следующего уровня, а капает он в прежнем темпе. С такой бухгалтерией я доползу до одиннадцатого к пенсии.
Златожилка луговая. Медвяный вьюнок. Названия незнакомые, но это решаемо. Я вытащил из кармана «Рунофон», разблокировал экран и открыл записную книжку. Добавил эти растения в список покупок.
Подумал и дописал рядом: «спросить у Армена». Старый торговец с рынка наверняка знает, где искать. А если не знает — подскажет, кто знает. Убрал телефон и закрыл системное окно.
Так, личный состав накормлен. Теперь — товар.
Сбрызнул приготовленный для них корм остатками нектара. Взял миску с нарезанными кубиками тыквы и направился к стеллажу вдоль стены, где стояли террариумы с мелкой живностью.
Мышам, хомякам и кроликам тыкву можно давать хоть сырой, хоть варёной, хоть печёной. Единственное железное правило: кроликам ни в коем случае не давать семена. У них слишком узкий пищевод и деликатный ЖКТ — рискуешь получить удушье или закупорку. Остальным, если пара семечек попадётся, только на пользу.
Я разложил кусочки по террариумам. Мыши налетели волной, растащили добычу по углам и вгрызлись, придерживая кубики розовыми ладошками, — точь-в-точь бабки с рынка, отвоевавшие последний батон. Хомяки поступили по-хомячьи: сначала утрамбовали в щёки стратегический запас, раздулись до размеров теннисных мячей и только потом сели ужинать тем, что не влезло.
Кролики. Этой ушастой братве я положил побольше — тыкву они грызут медленнее, но съедают основательно. Белый кролик с розовыми глазами первым подковылял к угощению, обнюхал кубик и принялся аккуратно жевать, шевеля носом. Пегий тут же ткнулся рядом. Через минуту все сидели кружком и хрумкали.
— Идиллия, — прокомментировал Архимед с прилавка. — Деревня! Колхоз!
Я не ответил. Перешёл к элитным хомякам.
Миражный сириец устроил в клетке целую иллюзию хомячьего митинга вокруг одного кусочка. Светозарный, золотистый и мягко светящийся, ел, подсвечивая себе ужин. А один из трёх ледяных с перепугу или от жадности выдал импульс — кубик тыквы в его лапах покрылся инеем и затвердел в камень.
Хомяк попробовал грызть, не смог и растерянно уставился на бесполезную ледышку. Усы поникли.
Я послал ему мягкий импульс: холод — внутри, лапки — тёплые. Не выпускать, держать под шкурой. Образ свернувшегося клубком тепла вокруг ледяного ядра.
Хомяк дёрнул носом, посидел. Схватил следующий кусок — и тот остался нормальным. Зверёк захрустел, довольно пофыркивая.
— Молодец, снежок, — сказал я вслух. — Контроль начинается с мелочей.
Птицам тыкву можно только сырой. Разложил по кормушкам натёртую массу: сначала канарейкам, потом Попугаям Хаоса. В клетках началась весёлая свалка — чириканье, хлопанье, отпихивание собратьев от кормушки.
Я стоял рядом и мысленно перебирал личный состав.
Голубой «совёнок» занимался любимым делом: голова провернулась на все триста шестьдесят, как башня танка, и вернулась обратно. Каждый раз, когда он исполняет этот трюк, у меня внутри что-то протестует на уровне позвоночника. В шейном отделе.
Его сосед, второй голубой, уже примерялся к прутьям. Его клюв в прошлый раз перекусывал стальные спицы, как макаронины, и пришлось на пальцах, но твёрдо объяснять, что решётка — не еда, а несущая конструкция мироздания. Сейчас я мысленно напомнил ему об этом. Птиц, так и быть, оставил металл в покое и занялся тыквой.