Страница 71 из 83
Я зашёл через чёрный ход, вдыхая привычный коктейль из запахов свежего опилочного наполнителя, сушёного корма и едва уловимого аромата магии. Решил помыть руки и заглянул в ванную.
Открыл кран, поплескал водой в лицо для бодрости. Мыло у меня здесь душистое, но обычное, кусковое. Вытерся махровым полотенцем. И мимолётно коснулся рукой стены — руны, которые поставил техномаг, ощущались как лёгкое, едва заметное тепло, которое не грело воздух, но создавало вокруг сантехники своего рода «защитный кокон».
Вчерашний инцидент с «ледяным гротом» обернулся полноценным рабочим вечером. Сантехник долго матерился, выковыривая из труб ледяные пробки и заменяя разорванный сифон под раковиной — лёд расширился и просто раздавил пластик, как яичную скорлупу.
С унитазом повезло: фаянс оказался крепким и выдержал атаку Шкипера. А вот стиралка потребовала настоящего мастера. Электрик-артефактор, которого я нашёл через местную версию «Авито», посмотрел на обледеневшую машинку, хмыкнул и просто «простучал» её парой точных магических импульсов, восстановив проводимость цепей. Потом предложил наложить руны, чтобы такого больше не повторялось. Сумму содрал приличную, но работу выполнил на совесть.
В итоге стены и техника обвешаны защитными знаками, которые не дают предметам превращаться в сосульки, но не трогают грот Шкипера. Разрушать его я не стал — всё равно полноценного вольера для Императора в магазине нет, а переделывать всю планировку здания прямо сейчас я не собираюсь.
Умывшись, отправился в торговый зал.
Животные уже проснулись и занимались своими делами.
Над головой, в залитых косыми лучами солнца клетках, переливались трелями Волшебные Певуны, а Попугаи Хаоса отвечали им бодрым, хоть и бессмысленным щебетанием.
Внизу, на линолеуме, фенек остервенело трепал небольшую игрушечную морковку из плотной резины. Он рычал тонким голоском и мотал головой так, что его уши хлопали по воздуху. Знак удачи на его лбу мерцал мягким, довольным светом.
Чуть поодаль, у стеллажа с террариумами, обосновался Пых. Огнехомяк сидел столбиком, опираясь на короткий хвост. В передних лапах он сжимал длинный парниковый огурец. Пых ел его сосредоточенно, как солдат на привале. Хрум-хрум-хрум. Щёки хомяка ходили ходуном, а чёрные глазки были прикованы к нижнему террариуму, где копошились обычные F-ранговые кролики. Для него это было полноценным телевидением: «Жизнь пушистых в естественной среде», с сопровождением в виде хрустящего овощного перекуса.
А мой лучший сотрудник бессовестно дрых на рабочем месте.
Коша развалился прямо на прилавке, вытянувшись во всю длину. Он лежал на спине, раскинув лапы в стороны, и демонстрировал миру пушистое пузико — главную ловушку любого кошачьего. Кожистые крылья торчали с боков в полураскрытом состоянии. Суставчатый хвост с ядовитым жалом расслабленно свешивался со столешницы.
От мантикора исходило такое тарахтение, что деревянный прилавок мелко дрожал. Я не удержался и провёл пальцами по его тёплой рыже-белой грудке. Шёрстка была густой, мягкой, как первоклассный шёлк. Коша во сне дёрнул ухом, но даже не подумал проснуться.
— Завтрак! — немедленно раздался скрипучий голос. — Опоздал! Прогул! Лишение премии!
Архимед сидел на жёрдочке, вцепившись в неё узловатыми пальцами, и смотрел на меня с видом инспектора по труду.
— И тебе доброе утро, пернатый профсоюз, — усмехнулся я, проходя за стойку. — Премию я выдам тебе лично. Кедровыми орехами. По одному за каждый час тишины. Начнём прямо сейчас, время пошло.
Какаду возмущённо щёлкнул клювом, прикидывая, выгодно ли это предложение, и на всякий случай нахохлился.
Шкипер в это время стоял у самого большого аквариума. Пингвин с достоинством рассматривал стеклянную коробку, в которой уже были уложены камни, аккуратная пещера и коралловая крошка. Он смотрел на воду так, будто оценивал, достаточно ли здесь пространства для его величественного плавания. Птице нужен бассейн. Обязательно.
Я подошёл к входной двери, перевернул табличку на «Открыто» и щёлкнул замком. Рабочий день начался. Вернувшись за прилавок, мысленно потянулся к интерфейсу.
— Ну, давай знакомиться в нормальной обстановке, прыгун.
Лёгкая вспышка, и в моих ладонях возник тушканчик. Зверёк плюхнулся на попу. Его длиннющие задние лапы нелепо разъехались, а передние он прижал к белой грудке. Глазищи в панике уставились на меня. Усы задрожали, считывая запахи.
— Мышь! — тут же выдал экспертизу Архимед. — Кенгуру-мутант! Недостача!
От резкого крика попугая тушканчик пискнул. А в следующую секунду Коша проснулся. Мантикор мгновенно перешёл из фазы глубокого сна в режим хищника. Рыжее тело перевернулось в воздухе, лапы с тихим стуком приземлились на прилавок. Когти выщелкнулись, скрипнув по дереву. Суставчатый хвост взлетел над спиной и застыл, слегка подрагивая. Зрачки кота расширились. Охота!
— Мя-а-у! — сразу выдал он и потянулся ко мне.
Тушканчик всё понял без переводчика.
Оттолкнулся задними лапами-пружинами от моих ладоней и взмыл над прилавком на добрый метр, вытянувшись в струну, а кисточка хвоста-балансира черкнула по воздуху, разворачивая тельце в сторону стеллажей. В пустыне такой прыжок спас бы его от лисы.
Здесь — не спасёт. Коша уже собирался прыгнуть следом. Моя ладонь легла ему на спину, между крыльями, и придавила к столешнице. Так придерживают щенка, который рвётся под колёса. Под пальцами ходили тугие мышцы, шерсть была горячей и жёсткой на загривке, а сердце колотилось так часто, что отдавалось мне в запястье.
И одновременно я послал информацию по каналу.
Не словами. Слова тут бесполезны — охотничий азарт перекрывает. Я вбросил в него сплошную стену: тяжесть чужой лапы на холке, тень вожака. Следом — резкий отбой, как обрыв струны: то, что скачет по прилавку, не имеет ни вкуса, ни запаха добычи, оно пустое, оно неинтересное. И третьим слоем, самым мягким, — тёплый образ стаи, где все пахнут одинаково и никто никого не ест.
Коша обиженно заворчал. Перебрал передними лапами, дёрнул кончиком хвоста. Тушканчик тем временем приземлился на стопку накладных, поскользнулся на бумаге и забился в угол между кассой и стеной, дрожа так, что казался размытым.
Я почесал Кошу за ухом, снимая напряжение, и посмотрел котёнку в глаза.
— Это не мышь, мелочь хищная. Это новый член стаи. И запомни на будущее, — я мысленно передал ему картинку длинного хвоста с кисточкой, — за хвост его хватать нельзя категорически.