Страница 65 из 83
Небесная Канцелярия не стала спорить. Я смотрел на озеро. Хорошо ведь получилось. И главное, что есть шанс на закрепление результата.
Потому что шмель — это не разовая акция. У него в ганглиях есть то, чего нет у жука: память на цветок. Один раз найдя богатый источник, шмель привязывается к нему, запоминает форму, цвет, запах. И маршрут он тоже запоминает — облетает свои точки по одному и тому же кругу, изо дня в день, как почтальон.
А главное, что он не молчит. Вернувшись в гнездо с полными корзинками, фуражир мечется, дрожит крыльями и раздаёт всем встречным запах того цветка, на котором был. И десятки сестёр, унюхав, вылетают искать именно этот запах.
Пыльца у нашего цветка пахнет слабо, но запах есть. Теперь, когда пыльники вскрыты, над озером потянулся тонкий аромат. Мне больше не придётся никого звать. Я только запустил маховик.
Стася посадила Черныша на скамейку, подбежала ко мне и подскочила на месте.
— Это лучший День Кувшинок в истории! Спасибо, спасибо, спасибо!
Она бросилась обниматься, прижалась к моему плечу. От её волос пахло чем-то цитрусовым. Через секунду девушка опомнилась и взяла себя в руки.
Питомцы подтягивались к берегу. Коша устроился прямо у воды, обвив себя хвостом. Мантикор смотрел на озеро совершенно неподвижно, только жало подрагивало в такт нижней ноте. Рыжий слушал, действительно слушал. Лис лёг рядом, вытянув передние лапы, и положил на них морду.
Пых проснулся. Перевернулся на живот и широко зевнул. Встал столбиком, положив лапки на пузо, и уставился на воду с выражением полного благодушия. Через минуту он начал осматриваться, выбирая, что тут можно съесть.
Маруся всё-таки спустилась, но не до конца. Устроилась на нижней ветке дуба, обняв хвостом ствол, и оттуда, из безопасности, разглядывала озёрное чудо, изредка нервно косясь на летающих вокруг шмелей.
Ранго проявился на камне, стал бледно-перламутровым — подстроился под цвет кувшинок, чего я от него, честно говоря, не ожидал. Хамелеон застыл, вращая глазами в разные стороны.
Тоша просто опустился на песок у ног Стаси и закрыл глаза. Гребень погас до тусклой синевы.
Над озером мерцало сияние.
От поющих цветов расходилась не только музыка. Над водой висела едва заметная взвесь — перламутровая пыль, поднимающаяся с лепестков и медленно оседающая на зеркальную гладь. Она ловила солнце и переливалась, и всё озеро казалось накрытым тончайшей радужной плёнкой, как мыльный пузырь.
Ивы шевелили ветвями. Утки — и те заткнулись, сбились в кучку у камышей и слушали.
Я не помню, когда последний раз просто стоял и ничего не делал.
Динь-динь! Полезная информация!
Обнаружен: Нектар Перламутровой Кувшинки
Качество: Редкое.
Описание: Перламутровая кувшинка в состоянии акустической активности выделяет обильный нектар высокой концентрации. Содержание свободной маны — экстремальное. При употреблении оказывает выраженное стимулирующее влияние на развитие нектароядных существ.
Уточнение: Система ничего не предлагает. Система просто ставит вас в известность. Абсолютно бескорыстно.
— Ага, — сказал я. — Конечно.
Намёк примерно такой же тонкий, как удар кувалдой. Кстати, надо будет поговорить с клубневиком ещё раз. Если он научится источать нектар без пения, это решит все проблемы.
Не научится. Процесс запускается после вскрытия пыльников. Такова его природа. Так что не трогайте бедный клубень, он и так молодец.
Ну, у обычных кувшинок нектарников вообще нет. Так что жаловаться не на что. И я всегда за новые полезные ингредиенты.
Блёстка нарезала круги метрах в трёх надо мной. Маленькая лазурная искра, зависающая и рвущая с места по ломаной. Ей было скучно. Мошкару над камышами она уже подчистила, а улетать далеко от нас не планировала.
«Хочешь нектара?» — спросил я по каналу и приложил образ: цветок, сладкое, много.
Колибри развернулась в воздухе. Облетела меня так, что я почувствовал щекой ветер от её крыльев. А потом лазурная птичка исчезла. Через секунду я нашёл её глазами уже над серединой озера.
— Куда это она? — спросила Стася, вглядываясь.
— За десертом после ужина.
Коша шмелей уже простил и забыл. У него нашлось дело поинтереснее. По песку целеустремлённо шёл здоровенный жук-скрытник — может, тот самый, может, его двоюродный брат. Мантикорёнок засёк его метров с трёх. Тело опустилось к земле. Попа быстро задёргалась, хвост мотнулся.
Прыг! Обе передние лапы накрыли жука разом.
Коша осторожно заглянул под собственные подушечки. Жук остался жив, цел и абсолютно невредим. Панцирь у него такой, что колесом-то не сразу возьмёшь. Он рванул наутёк. Котёнок задохнулся от возмущения и снова бросился в атаку.
Блёстка вылетела из-за камышей и села мне на палец.
Крохотный горячий комочек с бешено бьющимся сердцем — двенадцать сотен ударов в минуту, я почувствовал это подушечкой пальца как непрерывный трепет. Длинный тёмный клюв был перепачкан в липком нектаре. Она беспардонно почистила его о мой палец.
А потом началось…
Сначала лазурь на её горлышке потемнела и налилась — стала не голубой, а густой, штормовой, почти чернильной. По краю каждого пёрышка пробежал золотой блик. Стася перестала дышать.
Сияние пошло волной от груди к хвосту, и там, где оно проходило, перья вспыхивали и не гасли. Птичка расправила крылья — две размытые полосы синего цвета. Воздух вокруг моего пальца стал горячим.
— Денис… — прошептала Стася. — Денис, что с ней происходит?
— Сейчас узнаем.
А над озером пели кувшинки.