Страница 42 из 83
Егор моргнул.
— В смысле? Это ж пять кило. Оно вам не отдаст.
— Не отдаст, — согласился я.
— Так а как же… — он растерянно оглянулся.
И увидел зал. Тринадцать магических птиц на полках. Пингвин, окружённый морозным маревом. Мантикорёнок с крыльями и скорпионьим хвостом, сидящий посреди прохода и вылизывающий лапу с видом «я вообще-то занят». Фенек с горящим на лбу спиральным знаком удачи. Какаду у меня на плече. Хомяки, мыши, кролики в террариумах. Один хомяк светился, другой оставлял свои фиолетовые копии.
— Ой, — сказал Егор. — Это же… у вас тут зоомагазин?
— «Лапа и Коготь», — подтвердил я. — Волшебные питомцы, корма, консультации. Заходите, если что-то живое понадобится. Или родне на подарок.
Он почесал в затылке, кепка теперь съехала на лоб.
— А, точно! Помню! — провозгласил он. — Года два назад сюда пару раз заезжал. Ну, когда только ещё устроился. Я думал, тут закрыто давно. Да и вывеска у вас…
— Вывеску починим.
— Букву украли! — оскорбился Архимед. — Разбой!
Курьер сходил к машине дважды. Приволок второй термобокс — десять кило сельди, ровные серебристые ряды, переложенные льдом. Затем пакет, в котором лежали две скумбрии в пищевой плёнке и вакуумная упаковка с парой кальмаров. Всё свежее, плотное, с чистым запахом моря без единой гнилостной ноты. Я проверил жабры у верхней сельди — ярко-красные. Хорошая рыба.
— Вы же через приложение оплатили? — уточнил Егор, сверяясь с телефоном. — Слушайте… — он покосился на Шкипера. — Вам, я так понимаю, рыба теперь регулярно нужна?
— Регулярно, — не стал спорить я.
— Тогда можно бокс арендовать. Подпишете договор в личном кабинете — мы будем привозить и просто менять один бокс на другой. Клиенты довольны: не надо ни морозилку освобождать, ни место искать. Боксы хорошие, с зачарованным льдом. Неделю не тает!
Я достал «Рунофон», открыл приложение «Кракен-Маркета». Аренда бокса, доставка трижды в неделю — понедельник, среда, пятница. Подумал и добавил внеплановую поставку на завтра. Что-то мне подсказывало, что аппетиты у моего зверинца выросли.
— Готово.
— Отлично! — Егор пожал мне руку. Ладонь у него была холодная и мокрая. — Спасибо, что вошли в положение. Правда.
Уже у двери он остановился и посмотрел на щель под стеллажом.
— Слышь, ты, — сказал он в темноту. — Живи, зараза. Считай, повезло.
Колокольчик прощально звякнул.
— Помиловали! — торжественно объявил Архимед. — Амнистия! Указ президента!
Коша подошёл ко мне и молча ткнулся лбом в колено. Потом обтёрся всем боком, оставляя на моих джинсах рыжую шерсть. Обвил щиколотку хвостом — осторожно, шипом наружу, он уже научился.
Я присел и взял его на руки. Мантикор весил прилично, килограммов пять, и сейчас у него часто-часто билось сердце. Стрессанул малыш. Я почесал ему под подбородком и за ушами, и почувствовал, как заводится басовитое, вибрирующее на всю грудную клетку мурчание.
— Всё нормально. Работаем, не отвлекаемся.
Поставил его на пол. Коша немедленно потопал к термобоксу, сунул нос в щель под крышкой и облизнулся, глядя на меня самым честным взглядом из всех, что у него имелись.
— Тебе только варёную, — сказал я. — Сырая морская — паразиты и тиаминаза. Хочешь остаться без витамина B1 и с судорогами?
Коша обиделся. Молча, всем телом. Развернулся, потрусил через зал, запрыгнул на прилавок и сел ко мне спиной.
Лис в это время наматывал восьмёрки между мной и Шкипером, тявкая и подпрыгивая. У фенека было отличное настроение и никакого представления о субординации. Пингвин переносил это стоически.
А Блёстка сделала круг по залу, зависая перед каждым попугаем и каждой канарейкой. Секунды на две, жужжа крыльями. Обход постов. Проверка документов.
Шкипер подошёл к ящику и уставился на меня. Молча и очень требовательно. Я откинул крышку, вытащил сельдь за хвост и бросил ему. Пингвин поймал её на лету, подкинул, перехватил головой вперёд и отправил в глотку одним движением. Хвост исчез в клюве последним.
Вторая. Третья. Четвёртая.
На шестой Шкипер прикрыл глаза, издал утробное довольное урчание и потерял ко мне интерес.
Я вытер руки о тряпку, взял из ящика ещё одну селёдку и присел на корточки перед стеллажом.
Активирован навык: «Поиск жизни»
Существо было там. Никуда не делось — забилось в самый дальний угол, к стене, и сжалось в комок. Биоэнергетический след оказался холодным и плотным, как камень со дна.
Послал импульс всем своим: не трогать. Коша на прилавке демонстративно махнул ядовитым жалом. Шкипер и ухом не повёл… хотя… какие у него уши?
Потом я потянулся к жгутоносцу сознанием.
И чуть не отдёрнулся.
Там было холодно. По-настоящему холодно — не как у испуганного кролика, а как в чёрной воде на глубине, куда не доходит свет. Давление, темнота, медленное движение. И в этой темноте — чужое, не рыбье и не звериное, но безусловно умное присутствие. Оно ощущалось не как эмоция, а как расчёт. Существо оценивало обстановку. Оно решило, что мир снаружи состоит из хлопающих пакетов и клювов, и намеревалось сидеть под стеллажом, пока не засохнет насмерть.
— Ну ладно, — сказал я вслух. — Тогда по-другому.
Положил селёдку на линолеум в полуметре от щели. И перестал думать словами. Вместо слов собрал образы. Не «выходи» и не «не бойся» — этого оно не поняло бы. Я транслировал то, что понятно любому живому существу с любой планеты. Холодная солёная вода. Тяжесть на теле. Темнота. Тесная нора среди камней, куда никто не пролезет. Еда, которую никто не отнимет.
Около минуты ничего не происходило.
Потом из щели выполз жгут.
Тонкий, чёрный, он вытянулся сантиметров на тридцать, пошарил по полу и замер над рыбой. За ним второй. Показался край бесформенного тела — влажно блеснула кожа, багровая жилка под ней дёрнулась ярче.
Коша бесшумно сместился на край прилавка. Я, не поворачивая головы, показал ему открытую ладонь.
Жгуты оплели селёдку, дёрнули — и рыба вместе с существом втянулась под стеллаж со скоростью, которой позавидовал бы карманник на Курском вокзале.
Под полкой захрустело.
Уже прогресс. Я положил вторую рыбу. Чуть дальше от щели.
Ментальный фон смягчился. Холод в нём остался, но острые грани ушли. Появилось что-то вроде осторожного интереса: «Этот большой источник тепла и запахов не бьёт и приносит еду. Странно. Подозрительно. Но еда».
На третьей селёдке оно вышло целиком.