Все недостающие фрагменты

ГЛАВА 37

КОЛЬТ

Внутри меня полыхал огонь, инферно боли, ярости и неудач. Его было так много, что я едва мог сделать полный вдох. Зрение затуманилось, коридор то расплывался, то пропадал из фокуса.

Но там была она.

Девушка неслась ко мне, как настоящий хаос в человеческом обличье. И в тот момент, когда ее рука скользнула в мою, я снова смог дышать. Хаос не должен был быть таким успокаивающим, но это было так. Она была такой.

Ридли.

Последняя женщина в мире, которая должна была стать моим утешением во всем этом. Та, которая разбередила все раны. Но я начинал понимать, что это для того, чтобы она могла вылечить инфекцию, которая пустила там корни и распространилась. Казалось, что Ридли успела как раз вовремя.

За спиной девушки кто-то прокашлялся, и я заставил себя отвести взгляд от ее лица, от ее утешения. Но Ридли не отпустила мою руку.

Там стояла Райан; маска, которую она так хорошо умела носить, местами дала трещину, и сквозь нее просачивался гнев. Если она что-то и ненавидела, так это мужчин, злоупотребляющих своей властью.

— Дай мне поговорить с Тарой. Думаю, со мной ей легче будет вести этот разговор.

Райан редко приводила доводы в пользу своего статуса женщины. Не любила указывать на это, возможно, потому, что работа женщины в правоохранительных органах сопряжена с определенными трудностями. Но в данном случае она была права.

Я быстро кивнул.

— Хорошо. Позвони мне, как только закончишь. И я хочу, чтобы этого урода держали здесь до тех пор.

— Будет сделано, шериф, — отозвался Маршалл, проходя в допросную.

Он посидит с этим придурком и даст Керру позвонить своему адвокату, если тот попросит. А ему следовало попросить. В животе все скрутило, когда меня захлестнула новая волна ярости.

Ридли крепче сжала мою руку и понизила голос:

— Давай выйдем на улицу и подышим воздухом.

Она знала, что я был в шаге от того, чтобы потерять самообладание. Начиная с того, что сорвал бы все фотографии и награды со стен и разбил их вдребезги. Или пошел в ту комнату и набросился на Керра, потому что он был чудовищем. Но только не тем, которого я искал.

Ридли потянула меня к стойке регистрации, прежде чем я успел сказать хоть слово, но я заметил, как взгляд Райан, и других офицеров тоже, упал на наши соединенные руки. Мельница сплетен будет работать сверхурочно. Не то, что мне нужно, но мне было наплевать.

Какая-то часть меня ощущала присутствие людей, мимо которых мы проходили, и звуки работы в участке. Но только когда мы вышли на улицу, где светило солнце и нас окутывал свежий аромат секвойи, мое зрение прояснилось.

Ридли отпустила мою руку, но только для того, чтобы прижать ладони к моим щекам.

— Посмотри на меня.

Я заскрежетал зубами, но заставил себя посмотреть в эти прекрасные, гипнотизирующие голубые глаза.

— Мы его поймаем, — поклялась она.

— Знаю. — Потому что мы оба были слишком решительно настроены, чтобы было иначе. — Но что еще мы найдем по пути? Сколько монстров? Я не уверен, что смогу справиться с тем, чтобы узнать, что скрывается за людьми, рядом с которыми прожил всю свою жизнь.

На лице Ридли отразилось сочувствие.

— Это как заново ломать кость. Больнее, чем в первый раз, но это необходимо, чтобы все зажило как надо. Мы найдем их всех. Вытащим монстров наружу, чтобы они больше не могли прятаться, не могли никому навредить.

И, боже, я действительно этого хотел. Чтобы в Шейди-Коув не было ни единой души, которая пыталась бы причинить другим зло. Но я знал, что это невыполнимая задача. Придется взять все, что можно, и продолжать работу.

Телефон в моем заднем кармане издал серию звонков, и Ридли убрала руки с моего лица. Мне не хватало их тепла, их требовательной силы, когда казалось, что моя собственная слабеет. Но и просить их вернуть я тоже не был готов.

Вместо этого вытащил телефон.

Кексик: Мой брат открыт для подкупа?

В моей груди зародилась боль. Эмерсон понятия не имела, что произошло сегодня. Как близко, как мне казалось, я был. Пальцы забегали по экрану.

Я: Я представитель закона.

Кексик: Тогда я принимаю это как «да».

Я:Я могу арестовать тебя.

Кексик: Арестуй меня после того, как придешь сюда и съешь жареного цыпленка, капустный салат и печенье. Приведи Ридли. Трей тоже придет.

Я долго смотрел на свой телефон, пытаясь понять, что, черт возьми, я чувствую по этому поводу. И что это значит.

— Что такое? — спросила Ридли, уже наклоняя мой телефон, чтобы прочитать экран вверх ногами.

Я вырвал его у нее из рук, и улыбка появилась на моих губах.

— Ну и проныра.

Она улыбнулась мне, и это ударило меня куда-то в солнечное сплетение. Такая боль бывает, когда слишком долго задерживаешь дыхание. Ее голубые глаза сверкнули.

— Я получаю самую полезную информацию, когда проявляю любопытство.

Я потер место на груди, пытаясь избавиться от этого ощущения.

— Эм хочет, чтобы мы пришли к ней на обед.

Брови Ридли поползли вверх, но за реакцией быстро последовала настороженность, появившаяся на ее лице.

— И ты не хочешь, чтобы я пошла.

— Нет, — быстро сказал я. — Не уверен, — потом признался я.

От меня не ускользнула обида, промелькнувшая на лице Ридли. Это еще больше усугубило чувство вины.

— Я бы хотела узнать ее получше. Не из-за того, кто она для этого дела, а из-за того, кто она для тебя, — мягко сказала Ридли.

Черт. Я был самым большим в мире засранцем.

Я прочистил горло, запихивая телефон в карман.

— Хорошо.

— Так просто? — бросила вызов Ридли.

В этом не было ничего легкого. Но это было меньшее, что я мог сделать, чтобы попытаться исправить ситуацию, когда казалось что я постоянно лажал.

— Поехали.

Я кивнул в сторону своего внедорожника. Мне не следовало покидать участок в свете всего происходящего. Но я не мог ничего сделать, кроме как сидеть и ждать, пока Райан берет показания Тары, пока Керр расскажет нам еще больше дерьма, которое натворил.

Все это будет здесь и через пару часов. А встреча с Эм могла помочь. Напомнить мне, что сестра в безопасности, настолько, насколько это возможно.

— У меня здесь мой фургон, — напомнила Ридли.

Уголок моего рта приподнялся.

— Надеюсь, ты припарковалась на стоянке грузовиков, чтобы не получить штраф.

Она прищурившись посмотрела на меня.

— Я натравлю на тебя Татер посреди ночи.

Я поднял обе руки в знак капитуляции.

— Торжественно клянусь не выписывать тебе штраф.