Страница 55 из 78
Особняк отца не выглядел логовом миллиардера. Это был дом, в котором действительно жили люди, причём жили давно. Старый, но крепкий, с историей и собственным шармом. Здесь присутствовали все классические атрибуты очень богатого человека: сигарная комната, кабинет размером с квартиру, огромная кухня, маленький буфет для перекусов и подачи блюд, патио, даже небольшая часовня. Однако всё это не превращало поместье в выставочный зал.
Старые деньги, чтоб их.
Здесь не пытались впечатлить гостя позолотой на каждом углу. Богатство читалось в другом: в возрасте мебели, качестве камня, картинах, годами остававшихся на одних местах, в серебре, которое использовали ещё родители Тайрона. Дом не демонстрировал стоимость вещей, потому что хозяевам давно не требовалось никому ничего доказывать.
Когда часы показали восемь, я двинулся ко входу. Как бы ни хотелось снова увидеться с родственниками, положение обязывало.
Вошёл через задний вход, добрался до холла и тут же заметил спускающуюся со второго этажа Катрин.
Она жила в особняке, в отличие от меня. Как и Хулио и Джозеф. У всех была недвижимость в городе, но Верхний квартал — это Верхний квартал, к тому же совместная жизнь являлась своеобразной семейной традицией.
Катрин выглядела чудесно. Строгое обтягивающее платье с высоким воротником и V-образным вырезом на спине подчёркивало фигуру, руки украшала пара тонких браслетов, волосы были собраны в пучок на затылке. Лёгкий вечерний макияж подчёркивал и без того идеальное лицо.
— Выглядишь бесподобно, — честно сказал я и подал ей руку на последней ступеньке.
Девушка улыбнулась и вложила ладонь в мою.
— А ты выглядишь как обычно, — осмотрев меня, заключила Катрин. — Но тебе можно.
— Почему это? — с интересом спросил я.
— Ты… — она задумалась. — Ты это просто ты, отстань.
— Как информативно, — проворчал я больше для проформы. — Как погуляла с родителями? Культурные мероприятия удались?
— Не-а, — отмахнулась она и перешла на шёпот. — Эта выставка Хулио, нечто…
— Так впечатлила?
— Нет, что ты, — Катрин украдкой осмотрелась, пока мы шли к гостиной. — Редкостный пример человеческой ущербности… При нас кто-то купил картину за три миллиона песо.
— Красивая?
Катрин задумалась.
— Художница просто села на полотно голой задницей, — серьёзно сообщила Катрин.
Я пару секунд пытался представить произведение.
— Интересная метафора, — задумчиво произнёс я.
— А это не метафора, Вик, — так же серьёзно пояснила Катрин, даже имя сократила. Я был не против. — Она реально сняла трусы, села сначала в краску, а потом на холст.
— Красивая хоть?
— Как детская мазня.
— Я про задницу.
— На три миллиона не тянет.
— Задницы они такие.
— Ты неподражаем.
— На том и стоим.
Мы прошли часть коридора и замедлили шаг. Из открытых дверей доносились негромкие голоса прислуги, где-то звякнула посуда, из кухни тянуло специями и запечённым мясом.
— А вообще, это современное искусство, его умом не понять, — заключил я.
— Я стояла красная, как варёный рак, — пожаловалась Катрин. — Привела родителей просвещаться, а они сказали, что где-то уже такое видели. Припомнили мне уроки рисования в детском садике и сказали, что я могу сделать художественную карьеру.
Я задавил смешок.
— Не смешно, — нахмурилась Катрин. — Вот как такое понимать? С этим миром явно что-то не так…
— С каждым днём мы всё дальше и дальше от Девы Спасительницы, — переформулировал я поговорку. — Могу объяснить, как это работает.
— Ну?
Катрин остановилась. Ей правда было интересно.
— Вот видишь, — вздохнул я, тоже остановившись. — Это вызвало в тебе эмоции. Это ли не цель искусства? Посеяло любопытство, так сказать.
— Я серьёзно, или ты объяснишь, или богема этого города давно на тяжёлых наркотиках.
— И это тоже, — я задумался. — Как бы попроще сказать. Сфера подобного искусства — удобный инструмент.
— Так себе инструмент.
— Ну, не скажи, — не согласился я. — Цена картин зачастую субъективная. Её сложно оценить. Сделки частные и неподконтрольные, отличная схема, мыльный пузырь. Через такие предметы искусства легко отмыть деньги, дать взятку и прочее.
Катрин нахмурилась. Она явно не рассматривала ситуацию под таким углом.
Мы пошли дальше.
— Это правда так работает? — уже перед гостиной спросила она в растерянности.
— Не всегда, но часто, — подвёл итог я. — Это часть игры. Пока будут существовать правила, будут существовать и уязвимости.
— Идеального мира не существует?
— Альтернатива — это хаос, хаос — это забвение.
Мы вошли в гостиную, являющуюся сердцем дома.
Помещение было огромным, но сохранило удивительное ощущение уюта. Высокий, почти двухэтажный потолок давал много воздуха, светлые оштукатуренные стены хорошо отражали вечерний свет, а камень и тёмное дерево делали интерьер тёплым. Одну стену почти полностью занимала кладка из светлого известняка, пересечённая массивными балками. То же дерево использовалось в дверях, мебели и маленьких внутренних балконах второго этажа.
Посреди комнаты висела большая кованая люстра. Благодаря высоте потолка она не казалась тяжёлой. Через огромные окна и распахнутые арочные двери внутрь ещё проникал закатный свет, смешиваясь с тёплым сиянием ламп.
Два больших дивана и несколько глубоких кресел были обтянуты светлой тканью. На подушках шёл неброский орнамент в красных, охристых и золотистых оттенках. Широкие арки соединяли гостиную с соседними помещениями и террасой, а маленькие балконы наверху придавали комнате сходство со старым внутренним двориком, который когда-то решили превратить в жилое пространство.
За стеклом темнели кипарисы, между ними поблёскивала вода пруда. Летом двери часто оставляли открытыми, и вместе с вечерней прохладой в дом проникал запах травы, цветов и влажного камня.
Главным здесь оставался огромный каменный камин. Над ним вместо телевизора висел портрет какого-то особенно мрачного предка, которому художник явно льстить не собирался. Остальные стены тоже не пустовали: несколько старых пейзажей соседствовали с пятнами, полосами и геометрическими фигурами, за которые, подозреваю, следовало благодарить Хулио.
Отец сидел в кресле и пил виски, Джозеф предпочёл вино, кажется, херес. Остальные тоже выбрали вино, как и мы с Катрин.
Я сел на диван.